— Я... сомневаюсь, что этот револьвер куплен в моем магазине. Не могу его припомнить.
— Я в этом уверен, — сказал Тагоми. — Впрочем, не имеет значения. Пусть будет так, как вы решили. Я не в претензии.
— Позвольте показать вам новые поступления, — предложил Чилдэн. — Надеюсь, вы не торопитесь?
В душе Тагоми всколыхнулось знакомое чувство.
— Что-нибудь интересное?
— Прошу вас, сэр. — Чилдэн подвел его к прилавку у противоположной стены. Под стеклом на черном бархате сверкали маленькие металлические безделушки самых замысловатых форм.
— Я показываю их каждому посетителю, — признался Чилдэн. — Вы знаете, что это такое, сэр?
— Похоже, бижутерия, — предположил Тагоми, угадав в одной из вещей брошь.
— Разумеется, это американские изделия, но не старинные, сэр.
Тагоми поднял глаза.
— Сэр, это современное искусство. — Бледное, невыразительное лицо Роберта Чилдэна горело восторгом. — Перед вами — новая жизнь моей страны. Она начинается с крошечных всходов, ростков красоты.
Тагоми с деланным интересом перебрал безделушки. Да, — подумал он, — в них есть нечто новое, оживляющее. Закон Дао: повсюду еще господствует инь, а в темнейших глубинах уже вспыхивают первые искорки света. Так было, так будет. И все же, к несчастью для нас обоих, я не могу, как Чилдэн, прийти в восторг от этих железок.
— Очень мило, — пробормотал он и положил украшения на прилавок.
С натугой в голосе Чилдэн заявил:
— Сэр, это не приходит сразу.
— Простите?
— Это надо увидеть сердцем.
— Вы обратились в новую веру, — заключил Тагоми. — Хотел бы и я тоже... Но увы — не могу. — Он поклонился.
— Кто знает, — задумчиво произнес Чилдэн, провожая его к выходу.
«Попытается продать мне что-нибудь», — решил Тагоми.
— Ваша убежденность сомнительна, — сказал он в дверях. — Мне кажется, вы избрали не самый верный путь.
На лице Чилдэна не было и тени прежнего раболепия.
— Простите, но я уверен в своей правоте. В этих вещах я отчетливо вижу крошечный зародыш будущего.
— Да будет так, — согласился Тагоми. — Но меня не вдохновляет ваш англо-саксонский фанатизм. — Он чувствовал, как в душе торговца пробуждается надежда. Его надежда, его вера в себя. — Всего доброго, — поклонился Тагоми. — На днях я к вам загляну — поглядим, сбываются ли ваши пророчества.
Он взял портфель и двинулся прочь. «С чем пришел, с тем и ухожу, — заметил он. — Ничего не обретя. Не представляя, с чем вернуться в мир.
А что, если купить одну из тех странных безделушек причудливой формы? Подержать ее, рассмотреть повнимательней, подумать... Может быть, со временем она подскажет мне путь? Сомнительно, правда... Такие вещи хороши для Чилдэна, а не для меня. И все же, если хоть один человек находит Путь... это говорит о том, что Путь существует. Пусть даже он сокрыт от моих глаз. Как я ему завидую.»
Тагоми повернулся и пошел обратно. В дверях, следя за его приближением, стоял Чилдэн. Он и не уходил.
— Сэр, — обратился к нему Тагоми, — я куплю одно из этих украшений, на ваш выбор. Веры во мне нет, но сейчас я хватаюсь за каждую соломинку. — Вслед за Чилдэном он прошел в магазин и приблизился к прилавку с бижутерией. — Я буду носить ее с собой и время от времени брать в руки. Скажем, раз в день. Если через два месяца я не...
— Вы сможете вернуть ее за полную стоимость, — пообещал Чилдэн.
— Благодарю. — Тагоми стало легче. «Иногда следует менять привязанности, — решил он. — В этом нет ничего предосудительного, напротив, это признак мудрости, правильного подхода к жизни».
— Вот это вас успокоит. — Чилдэн вручил ему серебряный треугольник, украшенный полыми шариками, внизу темными, сверху — яркими, полными света.
— Спасибо, — поблагодарил Тагоми.
Доехав до Портсмут-сквер, маленького открытого парка на склоне холма, Тагоми уселся на залитую солнцем скамью. По усыпанным гравием дорожкам в поисках крошек бродили голуби. На скамейках дремали или читали газеты люди, смахивающие на бродяг. Некоторые спали прямо на траве.
Достав из кармана бумажный пакетик с этикеткой магазина Р. Чилдэна, Тагоми посидел, греясь на солнце, затем вскрыл пакет и достал покупку. Здесь, среди газонов, дорожек и стариков, ему предстояло внимательно изучить ее.
Серебряный треугольник на его ладони сверкал в лучах полуденного солнца, преломляя и рассеивая свет, словно хрустальная призма. Крошечная частица, объявшая целое. Магический слог Ом[36], как говорят брамины.
Тагоми пристально вглядывался в предмет. «Что в нем главное? Размер? Форма? Придет ли ко мне озарение, как обещал Чилдэн? Сколько ждать? Пять минут? Десять? Времени немного, но я буду сидеть столько, сколько смогу».
Прости меня, — Тагоми мысленно обратился к треугольнику. — Нас всегда тянет встать и броситься действовать. Я смотрю на тебя с надеждой. С наивной верой ребенка, прижимающего к уху найденную на морском берегу раковину. Глаз заменит ухо. Мир сосредоточился для меня в одном маленьком кусочке металла. Войди в меня и поведай: «Куда?», «Зачем?». И «Почему?».
Нет ответа. Когда просишь слишком много, не получаешь ничего.
