Лог определил, что проблема герцога, как и у многих его пациентов, связана с неправильным дыханием. Они договорились о регулярных консультациях. Лог предписал своему пациенту ежедневный час сосредоточенного усилия: в этот час он должен был выполнять дыхательные упражнения, разработанные Логом, регулярно полоскать горло теплой водой и, стоя перед открытым окном, выпевать одну за другой все гласные — по пятнадцать секунд каждую.
Лог настаивал, однако, что встречаться они должны не в доме герцога или в каком-либо ином доме королевской семьи, а непременно в его рабочем кабинете на Харли-стрит или в его маленькой квартирке в Болтон-Гарденз. Несмотря на разницу в их общественном положении, эти встречи должны происходить на началах равенства, что означает непринужденные отношения, а не те формальные, которые только и могут быть у принца с рядовым членом общества.
Позже Лог вспоминал: «Он вошел в мою приемную, худощавый, молчаливый человек с усталым взглядом; по всем внешним симптомам было понятно, что речевой дефект уже стал накладывать на него свою печать. Когда он выходил, было видно, что в сердце его вновь появилась надежда».
Постепенно началось улучшение, о чем свидетельствуют краткие и конкретные записи Лога в медицинской карте:
Согласно счету, представленному Логом 31 марта 1928 года, между 20 октября 1926 года и 26 декабря 1928 года герцог приходил на прием восемьдесят два раза. Первоначальная консультация обошлась в 24 фунта 4 шиллинга; другие занятия в целом — в 172 фунта 4 шиллинга. Лог назначил плату в 21 фунт за «урок, данный по случаю поездки в Австралию». Всего это составило 197 фунтов 3 шиллинга — примерно 9000 фунтов сегодня.
Упомянутая «поездка в Австралию» была основной причиной визитов герцога на Харли-стрит. В январе следующего года ему и герцогине предстояло шестимесячное заграничное путешествие на военном крейсере «Ренаун». Кульминацией путешествия должно было стать 9 мая, когда герцогу предстояло открыть новое здание парламента Британского Содружества в Канберре. Это было в высшей степени символическое событие. Газета «Дейли телеграф» утверждала, что речь герцога на открытии будет столь же исторически значимой, как и знаменитое воззвание королевы Виктории в качестве императрицы Индии в 1877 году. На глазах и, что еще важнее, на слуху у всех Берти не мог рисковать повторением своего фиаско в Уэмбли.
Событие, ставшее поводом для путешествия, было отделено от него четвертью века: тогда австралийские колонии, преобразованные в штаты, объединились в федерацию во главе с правительством доминиона. Это правительство и парламент, перед которым оно было ответственно, обосновались в Мельбурне, в штате Виктория. Это было, однако, временное решение: население Виктории хотело, чтобы столица их штата стала столицей федерации, однако Сидней, столица Нового Южного Уэльса, также желал для себя этой чести.
Спустя десятилетие был наконец достигнут компромисс: правительство приобрело у штата Новый Южный Уэльс, территорию в девятьсот квадратных миль, которая должна была получить статус федеральной и послужить местом для строительства новой столицы Австралии — Канберры. Хотя Первая мировая война разрушила все планы, в 1923 году строительные работы в конце концов начались, а 1927 год был выбран для перевода органов власти в Канберру и созыва первой сессии федерального парламента. Премьер-министр Стэнли Брюс обратился к королю Георгу V с просьбой прислать одного из своих сыновей для проведения церемонии открытия.
