— Обидно? Вовсе нет, милочка. Ты забываешь, что в то время я была совершенно очарована моими тетками, более похожими на кузин. Понимать, что во всем уступаешь Йули и Марли, — это было так естественно, как видеть, что трава зеленая, небо — голубое, а солнце всходит и заходит. Они были жестоки со мной, но разве я могла обвинять их в жестокости? Тогда, в детстве, мне казалось, что я заслужила такое отношение.
Перед этими девочками открывались радужные... нет, блестящие перспективы. Но сначала, до того, как суждено было осуществиться мечтам моего деда, должны были миновать долгие циклы, сезоны затвора. Ничто не должно было помешать его плану, и потому он держал девочек вдали от света. Но как бы то ни было, боюсь, нельзя сказать, чтобы девочки были так уж невинны.
— Тетя Влада! — округлила глаза Джели. Ее тетка рассмеялась.
— Нет, Джели, я говорю вовсе не о девственной завесе, беречь которую вас наверняка денно и нощно призывали в пансионе госпожи Квик. Что такое невинность? Разве истинная невинность — не душевный настрой? Разве не из-за этого настроя ничто в природе так не прекрасно, как истинно невинная девочка?
— Но тетя Влада, не хотите же вы сказать...
Даже теперь, прожив бок о бок с теткой несколько лун, Джели оставалась во многом верна устоявшимся правилам.
— Милая моя, то, что называешь невинностью ты, я утратила очень скоро после того, как покинула дом моего деда, которого звала дядей. Я была предоставлена самой себе и вынуждена была сама утверждаться в этом мире. — Тетя Влада откинулась на спинку дивана и закурила сигару. — Но сейчас я говорю о невинности иного сорта. Это та невинность, посягнуть на которую не способен ни один мужчина, и все же она может растаять, как снег. И жар, который топит этот снег, исходит изнутри. Никто и не думает о том, чтобы сберечь эту невинность, потому что о ее исчезновении догадываются только тогда, когда ее уже нет. Но я уверена в том, что все это тебе прекрасно известно, моя милая. Если не умом, то сердцем ты меня точно понимаешь. — Тетя Влада склонилась, погладила кудряшки Джели. — Какие чудные колечки... Знаешь, у Марли были такие же волосы.
Джели изумленно смотрела на тетку. А та, глубоко затянувшись сигарой из листьев джарвела, продолжала свой рассказ. Вскоре глубокое контральто Влады и душистый запах дыма погрузили Джели в полудремоту.
— Мой дядя жил в большом доме на берегу озера, по другую сторону реки, протекавшей через Агондон. Тогда это было возможно, потому что еще не был построен Новый Город.
Джели попыталась представить себе такое время, но у нее ничего не вышло.
— Я тебе рассказывала о наших прогулках у озера? Если мы ходили с нянькой, то прогулки получались чопорными и скучными, но когда старушка усаживалась под дерево и дремала, мои кузины принимались мучить меня. Иногда они устраивали за мной погоню, а я должна была прятаться. Больше всего им нравилось загонять меня так далеко, чтобы спрятаться мне было негде. Если же я все-таки пряталась, они не говорили няньке, где я, а говорили, что я убежала, а куда — они понятия не имеют. Как она тогда сердилась! Были у них и другие игры, цель которых заключалась в том, чтобы заставить меня посильнее испачкаться, потому что нянька терпеть не могла перепачкавшихся детей. Тогда ее ярость была подобна гневу верховного бога, узнавшего о том, что ваганский бог без его ведома сотворил Землю. Помнится, как-то раз девочки затолкали меня в камыши у берега. Мое белое платьице стало мокрым и грязным! О, как меня в тот день наказала нянька!
Но вот когда приехал Пелл, все стало немного лучше.
— Пелл?
— О, не тот молодой человек, о котором ты подумала. Я говорю о его двоюродном деде.
— О сэре Пеллионе?
— Нет, не о Пеллионе. О его старшем брате — Пеллеасе.
— О Пеллеасе?
Джели была весьма озадачена, но лишних вопросов не задавала, поскольку пребывала в полусонном состоянии. Она рассеянно гладила Ринга. Кот перестал рыскать по комнате и прыгнул на диван. Джели надеялась, что кот согреется у огня и перестанет так переживать из-за потери друга.
— Милый кузен Пелл! — воскликнула тетя Влада. — Одно время дядя Онти его очень жаловал. Он надеялся, что Пелл — сын его сестры — сможет заменить утраченного им наследника.
Он доверял Пеллу и любил его. А я как его любила! Когда приезжал Пелл, дядя Онти разрешал нам гулять с ним без няньки. Нянька, конечно, ворчала, но ее никто не слушал. Какую свободу мы тогда обретали! Как мы резвились! Как танцевали! То есть... как танцевали Йули и Марли. Но все же кузен Пелл заботился о том, чтобы я тоже принимала участие в играх. Помнится, мне даже стало казаться, что мои кузины-тетки меня в конце концов полюбят. Развязав ленты на шляпах, размахивая руками, мы играли и играли все вместе, пока тянулся теплый сезон Терона.
