Вот так входит в город истинный наследник королевского престола — жалкий оборванец, еле волочащий ноги и пугающийся стука колес каждого изящного экипажа. Быть может, именно так запомнит Джем свой приход в Агондон, но почему-то мне кажется, что он запомнит и другое: то, как вдруг ярко вспыхнуло солнце, и взгляд его на миг затуманился, и тогда он увидел город во всем его великолепии — город древний, город коварный, и подумал, как ни странно, вот о чем: «Я пришел в мое королевство».
— Жу-Жу, мне страшно!
— Глупости, девочка, чего тут бояться?
Мисс Джелика Венс и сама не знала. Вытаращив глаза, она взволнованно вглядывалась в окошко кареты, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь опущенные шторки. Мелькали булыжники мостовой, немыслимо высокий шпиль храма проступал в тающей дымке. Карета, покачиваясь, въезжала все выше и выше. Крики, ругательства, всевозможные шумы доносились с улицы. Кучер щелкнул кнутом, погоняя лошадей, и Джели вся сжалась от испуга. Похоже, они ехали мимо рынка. Возможно, для девушки все это действительно было слишком волнующе. Она бывала в Агондоне прежде, но путешествия по городу были краткими — от ворот пансиона госпожи Квик и обратно. И сам остров, и особняк ее дядюшки ей предстояло посетить впервые.
Но какие волнения ожидали ее впереди!
Карета остановилась перед высоким домом, стоявшим на улице, параллельной той, где шумел рынок. Крутая лестница взбегала к самой простой на вид двери. Джели нахмурилась. Не ошиблись ли они? Но навстречу бросился лакей в ливрее цветов герба эрцгерцога Ирионского и помог дамам выйти из кареты.
Поднимаясь по крутым ступеням, Джели шептала:
— Но Жу-Жу... А как же Новый Город? Почему дом дядюшки Джорвела стоит не там?
— Тс-с-с, девочка! — укорила ее дуэнья. — Твой дядя принадлежит к старой аристократии. Этот дом принадлежал его семейству многие годы. И потом, почему бы не жить поближе к храму? Не уходи далеко от господа нашего Агониса, дитя мое, и тогда тебя не совратит с пути истинного суетная жизнь!
Джели не сдержалась и расхохоталась. Жу-Жу всегда выражалась так высокопарно! Повинуясь безотчетному порыву, девушка обняла свою дуэнью. Милая Жу-Жу! Как Джели обожала ее! Порой Джели капризничала и натягивала поводок, как любая несовершеннолетняя девица, но она всегда знала, что Жу-Жу всегда утешит ее, погладит по головке, утрет слезы.
— Девочка моя! — воскликнула запыхавшаяся Жу-Жу.
В этот миг над головами Джели и ее дуэньи с криком пролетела чайка. Ну и что такого? Ведь, в конце концов, гавань была совсем рядом. Джели загляделась на чайку. Но лицо ее дуэньи скривила гримаса боли. Старушка прижала руки к груди и как подкошенная рухнула на ступени.
Джели закричала. Ей бы броситься к Жу-Жу, оттолкнуть лакея... Но почему-то она не смогла этого сделать. Почему-то она стояла остолбенев, и не в силах была тронуться с места.
С громким щелчком открылись двери. Джели обернулась и увидела прекрасную даму в роскошном зеленом атласом платье. На руках дама держала огромного черного кота.
— Моя бедная деточка! Не бойся, теперь за тобой буду присматривать я.
Тетя Влада улыбалась, а Джели в изумлении смотрела на нее снизу вверх.
Шли дни.
Одиночество болью отзывалось в сердце Джема. Чего он ожидал, когда грязным оборванцем подошел к дому, окна и двери которого были украшены золотыми завитками? Он не мог ответить на этот вопрос. Он только знал теперь, что окружающий его мир стал очень странным, более странным, чем когда-либо.
Можно было не сомневаться: здесь его ждали. Он поднялся по ступеням — и двери распахнулись. Слуги, не проронив ни слова, впустили его в прихожую. Ему не понадобилось говорить: «Меня зовут Джем», и вообще ничего говорить не пришлось. В прохладном полумраке поблескивали мрамор и красное дерево. Охваченный восторгом, Джем поднялся по высокой лестнице. Сквозь позолоченные окна был виден неухоженный сад.
Выше, еще выше. Огромные канделябры ветвились подобно деревьям в широком коридоре.
Еще выше. На длинной галерее на самом верху была приготовлена горячая ванна. Слуги работали слаженно, не произнося ни слова. Одетые в простые лимонно-желтые куртки, они показались Джему безголосыми манекенами. Одни из них мужчины, другие — женщины, но все ведут себя одинаково.
Сбросив с себя лохмотья, Джем не стыдится своей наготы. Чьи-то длинные нежные пальцы намыливают его золотистые волосы. Джем погружается в теплую воду, словно в прекрасный сон. Только тогда, когда чья-то рука задевает висящий на его груди чехол с кристаллом, он вздрагивает и открывает глаза. Джем отталкивает руку слуги, глаза его вспыхивают. И тут откуда-то, откуда-то издалека доносится смех.
Джем поворачивает голову в ту сторону и слышит голос:
— Ключ к Орокону, теперь ты со мной. Ключ к Орокону, ты пришел.
Но человека по имени лорд Эмпстер нигде не видно.
— Боб, ну что же это...
