Его рука молниеносно меня перехватила, сильно сжав запястье, едва ли я успела коснуться его кожи. Вашу мать, мерзавец жив. И он медленно открыл глаза, несколько секунд адаптируясь к темноте. Все еще не выпуская из крепкого захвата мою несчастную руку.
- Ты действительно думала, что задушишь меня голыми руками?
- У тебя, должно быть, температура. Или ты просто спятил. Я не идиотка, хотя допускаю, что произвожу именно такое впечатление... но я понимаю, что если не хочу умереть, ты должен жить. Ко всему прочему, я бы не стала тебя душить, скорее заколола бы кухонным ножом.
- Разумно. - На несколько секунд его глаза закрылись. - А это зачем? - Он потряс моей рукой.
- Я хотела проверить... пульс. Мне показалось, что ты не дышишь.
- И чтобы ты предприняла, окажись мое тело в самом деле бездыханным? - Этот вопрос застал меня врасплох. Чтобы я делала? Упала бы замертво от ужаса? Металась бы по комнате как курица с отрубленной головой? Позвонила бы в скорую? Или отцу? Не знаю.
- Я... ладно. Раз уж ты пока дышишь, я могу попросить инструкцию?
- Если тебе когда-нибудь придется стать свидетелем моей смерти, ты должна будешь вскрыть сейф, взять оттуда паспорт на совершенно новое имя и кредитку. И бежать, как можно быстрее. А потом попытаться улететь, как можно дальше. Если тебе не удастся выбраться из аэропорта... говори им, что твой муж переписал на тебя все свое имущество и все накопления, а также зашифрованную информацию. Обещай, что откажешься от всего в пользу организации и подпишешь договор о неразглашении. Не плачь и не кричи. Ты поняла? - Он наконец выпустил мое запястье на волю, и я поторопилась прижать ладонь ко рту. - Изабелла, ты меня поняла? - Я автоматически кивнула. - Теперь иди. - Мерзавец поморщился.
- Я буду заглядывать каждые пару часов...
- Нет, не будешь. Ты просто ляжешь спать.
- Нет, буду!
- Иди спать.
- Что, если через час ты умрешь, а я буду спать до самого утра, ничего не подозревая? Я потеряю драгоценное время.
Множество итальянской нецензурщины вылетело сквозь его стиснутые зубы.
- Ложись здесь!
- Что?
- Какое из тех двух слов ты не поняла?
- Спать... с тобой? - Я посмотрела вниз, на свою майку и голые ноги, а затем на свободную половину кровати мерзавца.
- Только не говори, что тебе не понравилось. - Он вскинул бровь.
- К черту иди. - Я обошла кровать и скользнула под одеяло.
Мерзавец же лежал на этом одеяле, наши тела не имели возможности соприкоснуться. Пионерский лагерь какой-то.
Мейсен оставался абсолютно неподвижным. А я, напротив, металась с боку на бок и никак не могла удобно пристроиться. Через час или два, выбившись из сил, мне удалось задремать. Но я то и дело просыпалась, как будто от резкого скачка вниз... и истерично хватала его за пальцы, проверяя теплые ли они. Он же неизменно отдергивал руку – и это бесконечно меня успокаивало. Мерзавец жив, мерзавец жив...
В очередной раз застигнутая паникой, я резко проснулась, за окном уже светало, комната выглядела темно-серой. Повернув голову в сторону Мейсена, первым делом в глаза бросился пропитавшийся кровью эластичный бинт. Мерзавец был неподвижен и расслаблен. Уже привычно схватив его за пальцы, я жаждала, чтобы он сделал то, что разожмет тиски, сковавшие мое сердце. Но на этот раз он не ответил мне, не отдернул руки. Кислорода катастрофически не хватало, пришлось дышать через рот. Я сжала его пальцы крепче, но никакой реакции не последовало... Вырвав свое тело из объятий одеяла, я подползла к нему, все еще дергая за пальцы.
- Эдвард? - Я обхватила его лицо ладонями и принялась тормошить. - Эдвард? Эдвард! - Он не отвечал мне. Мое сердце стучало так оглушительно и быстро, что заставляло тело буквально биться в конвульсиях. Я прикладывала пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс, но мои руки будто одеревенели, похолодели и совершенно ничего не чувствовали. - Эдвард... - Я убрала упавшую ему на лоб челку и пыталась определить температуру. Он не казался холодным... но, возможно, это из-за того, что мои собственные ладони превратились в ледышки. Я не могла адекватно оценить температуру.
Забравшись не него верхом, я прикоснулась губами к его лбу – он был теплым! Иисусе!
- Эдвард!!! - Я прикладывала свои ладони к его щекам, шее и плечам...
Все еще сидя на нем верхом, я выдернула подушку из-под его головы, открыла его рот и зажала нос. Нет, нет... не так. Убрав дрожащие руки с его лица, я разместила обе ладони с левой стороны грудной клетки. Массаж сердца. Раз, два, три. Набрала в грудь побольше воздуха и вдохнула в его открытый рот. Руки снова на грудь. Раз, два, три. И снова к его губам, чтобы отдать порцию кислорода...
Его язык скользнул в мой открытый рот. Затем задвигались его губы. Он целовал меня.