Впервые за многие годы мне хотелось что-нибудь приготовить, но, увы, из многочисленных алкогольных напитков каши не сваришь... Досконально проверив все шкафчики, я стала счастливой обладательницей парочки консервов с кошачьим кормом, вермишели и соленых крекеров. Что ни говори, а все холостяки мира одинаковы. Будь они простые работяги, успешные бизнесмены или... чокнутые мафиози. О, постойте. А ведь Мейсен не холостяк. Уже нет. Я засмеялась, запихивая в рот прошлогодние отсыревшие крекеры. Херовая из меня жена, надо признать.
Когда пачка с крекерами опустела и закончился второй бокал мартини, доктор, наконец, вышел из спальни Мейсена. Он направился в сторону лифта, и я поспешила его догнать.
- Доктор?
- Да, миссис Мейсен? - Он развернулся, стягивая с рук окровавленные перчатки. Я молниеносно отвела взгляд.
- Как он? - Подойдя к нему вплотную, я говорила шепотом, потому что не хотела, чтобы мерзавец нас услышал.
- Я зашил рану максимально аккуратно, шрам, конечно, останется, но бросаться в глаза не будет. К тому же, мистер Мейсен сможет сделать пластику через полгода, если пожелает скрыть какие-либо последствия.
- То есть... он в порядке?
- Нет повода для волнений, миссис Мейсен. Ваш муж бывал и в более плачевном состоянии. Намного более плачевном. Три года назад его фактически лишили коленной чашечки, мениск был надорван практически без шансов на восстановление, но, как видите, ныне он здравствует. - Дейв улыбнулся, пожимая плечами. - У этого молодого человека просто талант идти на поправку семимильными шагами. Кстати, сейчас он спит. Я вколол ему болеутоляющее со снотворным эффектом. И оставил на столе обезболивающие.
- Что же, спасибо.
- Вы знаете, что я принимал роды у его покойной матери?
- Теперь знаю. - Как и то, что мать Эдварда мертва...
- Когда он только родился, его глаза были темного цвета, почти черными, а волосики наоборот светлыми... так интересно, как дети меняются с возрастом... - Он задумчиво покачал головой. Мы остановились у самых дверей лифта.
- Дэйв, а от чего умерла мама Эдварда?
- Это была ужасная катастрофа, я не интересовался подробностями, знаете, расспрашивать и что-то выяснять... это бывает чревато неприятностями. Но я слышал, что сам мистер Мейсен спасся чудом. У него практически не было шансов. Да, как я уже говорил, этого молодого человека очень сложно убить, он всегда выходит сухим из воды. - Доктор нажал на кнопку вызова лифта. - Приятно было познакомиться, миссис Мейсен. Когда надумаете рожать, знайте, я к вашим услугам. - Он зашел в лифт.
- О. Спасибо... но я не думаю, что... спасибо. - Створки лифта закрылись, спрятав от меня морщинистое лицо болтливого доктора. Я заглянула в комнату к Эдварду, просто чтобы убедиться, что врач не обманул и с ним действительно все в порядке. Мерзавец спал. Его тело от кончиков пальцев до самой шеи скрывало одеяло. Я подошла ближе... мне было любопытно взглянуть на шов... осторожно приподняв край плотного материала, я увидела то, над чем так долго работал доктор. Теперь рана не выглядела так ужасно как прежде, но и приятным это зрелище вряд ли назовешь. Шов походил на непропорциональную букву «Y».
Лицо Эдварда было немного вспотевшим... волосы липли ко лбу и вискам, и в красивой выемке над верхней губой скопилось несколько маленьких капелек влаги. Я стерла их пальцем. Он никак не отреагировал. Теперь я действительно могла задушить его голыми руками... но вместо этого убрала несколько упавших на лоб прядей и погладила щеку тыльной стороной указательного пальца. Я все еще не простила ему утренней театральной постановки... но ведь он никогда не попросит прощения. Есть ли смысл заморачиваться по поводу того, что невозможно изменить?
Я еще долго стояла над ним и просто смотрела... что за человек передо мной?
Убийца?
Преступник?
Сумасшедший?
Бесчувственная ледышка?
Коварный соблазнитель?
Мой спаситель?
Мой муж?
Да черт его знает...
Внезапно я вспомнила, что практически не спала этой ночью, мои веки отяжелели, но мне не хотелось уходить. Я обошла кровать и забралась на свободную половину... ведь, несмотря на то, что сказал доктор, он все еще может умереть, а мне нужно быть начеку, чтобы незамедлительно дать деру, как он того хотел.
Нырнув под одеяло, я обнаружила, что... матерь Божья! Он был совершенно голым. Безнадежно и бесповоротно голым. Я трижды, нет, вру, четырежды приподнимала одеяло, чтобы убедиться в этом. Дева Мария, Иисус Христос и Папа Римский, спасите меня от неподобающих мыслей. Я перекрестилась. И еще раз заглянула под одеяло. И еще раз...
Я засыпала, уговаривая ответственного за сновидения сжалиться надо мной и показать тот сон, в котором бы я наконец оказалось верхом на мерзавце, полностью контролируя процесс... собственноручно... или вернее будет собственнопопно? О, Господи...