«Попытаться стоило, – успокоил себя Кинг. – Эти ублюдки наверняка найдут применение деньгам. А Дядя Сэм раскошелится. Почему бы и нет, черт возьми! За каким чертом мы тогда платим налоги?»
– Туан, – мрачно сказала Кассе, появившаяся в дверях, – мне это не понравилось.
– Надо что-то делать. Если неожиданно начнется бойня, мы можем выбраться. – Он подмигнул ей. – Стоит попытаться. В любом случае мы покойники. Ну и что, черт подери! Может быть, у нас будет путь к отступлению.
– Почему ты не торговался только за себя? Почему тебе не уйти с ним сейчас и не сбежать из лагеря?
– Ну, во-первых, в лагере безопаснее, чем с партизанами. Им нельзя доверять, пока в этом нет жизненной необходимости. Во-вторых, ради одного человека они не пойдут на это. Вот почему я попросил его спасти тридцать человек. Но столковались только на десяти.
– Как ты выберешь этих людей?
– После того как выберусь я, любой может бежать по моему следу сам по себе.
– Быть может, твоему старшему офицеру не понравится число десять.
– Понравится, если он будет одним из этих счастливчиков.
– Ты думаешь, японцы убьют пленных?
– Возможно. Но давай забудем об этом, ладно?
– Забудем, – улыбнулась она. – Тебе жарко. Примешь душ?
– Да.
Кинг облился водой из бетонного колодца в дальнем углу хижины. Вода была холодной, дыхание перехватило, а тело стало гореть.
– Кассе!
Она появилась с полотенцем из-за занавески. Кассе любовалась им. Да, ее туан был прекрасным мужчиной. Сильный, красивый, такой приятный цвет кожи. «Мне повезло, что у меня такой мужчина. Но он такой громадный, а я такая маленькая. Он выше меня на две головы».
Тем не менее она знала, что доставляет ему удовольствие. Легко ублажать мужчину. Если ты женщина. И не стыдишься быть женщиной.
– Чему ты улыбаешься? – спросил он.
– Я просто подумала, туан, ты такой большой, а я такая маленькая, и все же, когда мы ложимся, разница ведь не такая уж и большая, правда?
Он хохотнул, шлепнул ее по заду и взял полотенце.
– Как насчет выпивки?
– Она готова, туан.
– Что еще готово?
Она рассмеялась, смеялись и рот, и глаза – все лицо ликовало. Ее зубы были ослепительно-белыми, глаза темно-карими, а кожа гладкой и душистой.
– Кто знает, туан? – Потом вышла из комнаты.
«Теперь осталось заняться этой чертовкой, – думал Кинг, глядя ей вслед и энергично вытираясь. – Мне везет».
Встречу Кинга с Кассе устроил Сутра, когда Кинг впервые посетил деревню. Все было тщательно оговорено. Когда закончится война, он должен будет уплатить Кассе двадцать американских долларов за каждый визит к ней. Он немного сбил запрашиваемую цену – бизнес есть бизнес, – но за двадцать долларов она была знатной покупкой.
– Ты уверена, что я заплачу? – спросил он ее.
– Не уверена. Не заплатишь, значит не заплатишь. Тогда я получу только удовольствие. Если же заплатишь, тогда получу и деньги, и удовольствие. – Она улыбнулась.
Он надел туземные сандалии, которые она оставила ему, потом шагнул за занавеску. Она ждала его.
Питер Марлоу наблюдал, как Сутра и Чен Сан стояли на берегу. Чен Сан поклонился, сел в лодку, и Сутра помог оттолкнуть ее в фосфоресцирующее море. Потом Сутра вернулся в хижину.
– Табе! – сказал Питер Марлоу.
– Хочешь еще поесть?
– Нет, благодарю тебя, туан Сутра.
«Честное слово, – подумал Питер Марлоу, – что-то случилось, если я способен отказаться от еды». Он наелся до отвала, нельзя давать себе волю. Видно, что деревня живет бедно, не следует переводить еду.
– Я слышал, – произнес он вкрадчиво, – что новости, военные новости, хорошие.
– Это я тоже слышал, но ничего такого, что можно пересказать. Смутные слухи.
– Жаль, жизнь сейчас не такая, как раньше. До войны человек мог иметь приемник и узнавать новости или читать газету.
– Верно. Жаль.
Сутра не показал, что понял. Он присел на корточки на циновке, скрутил самокрутку и начал курить из кулака, глубоко затягиваясь.
– До нас дошли плохие слухи из лагеря, – наконец произнес он.
– Все не так плохо, туан Сутра. Мы кое-как справляемся. Но не знать, что происходит в мире, вот это действительно плохо.
– Я слышал, говорили, будто в лагере было радио, но людей, которым оно принадлежало, поймали. Сейчас они сидят в Утрам-Роуд.
– Ты знаешь что-нибудь о них? Один из них мой друг!
– Нет. Мы слышали, что их отвезли туда.
– Я бы очень хотел знать, как они там.
– Ты же знаешь, что это за место и как долго живут люди в этом лагере.
– Верно. Но человек надеется, что может повезти.
– Мы все в руках Аллаха, говорит Пророк.
– Да будет благословенно его имя.
Сутра снова посмотрел на него, потом, спокойно пыхнув сигаретой, спросил:
– Где научился говорить по-малайски?
Питер Марлоу рассказал о своей жизни в деревне. Как он работал на рисовых полях и вел образ жизни яванца, почти такой же, какой ведут малайцы. Обычаи те же и тот же язык, за исключением общераспространенных западных слов – «радио» в Малайе, «приемник» на Яве, «мотор» в Малайе, «автомобиль» на Яве. Но все остальное то же самое. Любовь, ненависть, болезнь и слова, которые говорит мужчина мужчине или мужчина женщине, те же самые. Важные вещи всегда одинаковы.
