– А я так набил живот, что, думаю, взорвусь, – потянулся всем телом Питер Марлоу. – Это была, без сомнения, самая лучшая…
– Ради бога, Питер. Мы все только что сказали это. Мы все это знаем.
– Но я считал своим долгом добавить.
– Как ты организовал это? – обратился Браф к Кингу, сдерживая зевоту.
– Макс рассказал эту историю, ну, что собака убила курицу. Я послал Дино к Хокинсу. Он отдал собаку ему. В качестве мясника мы пригласили Курта. Моя доля – задняя часть тушки.
– Почему Хокинс отдал собаку Дино? – спросил Питер Марлоу.
– Он ветеринар.
– Понятно!
– Черта с два! – возразил Браф. – Он из торгового флота.
– Значит, сегодня он стал ветеринаром, – пожал плечами Кинг. – Перестал врать.
– Ну ты и молодец! Чертовский молодец!
– Спасибо, Дон.
– Как… как Курт убил ее? – спросил Браф.
– Я не интересовался.
– Как обычно, приятель, – вмешался Мак. – А теперь давайте сменим тему, а?
– Хорошая мысль.
Питер Марлоу встал и потянулся.
– Что будем делать с костями? – спросил он.
– Мы вынесем их потихоньку, когда будем уходить.
– Как насчет небольшой партии в покер? – предложил Ларкин.
– Хорошая мысль, – бодро согласился Кинг. – Текс, ты ставишь кофе. Питер, приберитесь немного. Грант, вы караулите дверь. Дон, как насчет того, чтобы собрать посуду?
Браф тяжело поднялся:
– А ты чем, черт возьми, собираешься заняться?
– Я? – Кинг поднял брови. – Я собираюсь просто сидеть.
Браф посмотрел на него. Все они посмотрели на Кинга. Потом Браф сказал:
– Я серьезно намеревался произвести тебя в офицеры, просто для того, чтобы получить удовольствие от разжалования тебя в рядовые.
– Полу́чите нагоняй, – ухмыльнулся Кинг, – и это не принесет вам ничего хорошего.
Браф посмотрел на остальных, потом опять на Кинга:
– Ты, вероятно, прав. Я окажусь под трибуналом. – Он засмеялся. – Но нет такого закона, по которому я не могу выиграть у тебя деньги. – Он вытащил пятидолларовую бумажку, кивнув на колоду карт в руках Кинга. – Старшая карта выигрывает!
Кинг раскинул карты:
– Берите карту.
Браф злорадно показал даму. Кинг посмотрел на колоду, потом взял карту – валет.
Браф усмехнулся:
– Вдвое или ничего.
– Дон, – примирительно сказал Кинг, – выйдите из игры, пока вы в выигрыше. – Он вытащил другую карту и перевернул ее лицевой стороной. Это был туз. – Я мог так же просто вытащить другого туза – это ведь мои карты!
– Почему же, черт возьми, ты тогда не обыграл меня? – спросил Браф.
– Послушайте капитан, – удивление Кинга было беспредельным, – было бы невежливо забрать ваши деньги. В конце концов, вы наш бесстрашный командир.
– Чтоб тебя! – Браф начал собирать тарелки и котелки.
Этой же ночью, когда большинство пленных в лагере спали, Питер Марлоу лежал под противомоскитной сеткой, бодрствуя и не испытывая желания заснуть. Он вылез из постели и через лабиринт противомоскитных сеток вышел на улицу. Брафу тоже не спалось.
– Привет, Питер, – тихо окликнул его Браф. – Идите сюда, посидим. Тоже не спится?
– Пока не хочется, чувствую себя прекрасно.
Их окутывала бархатная ночь.
– Замечательная ночь.
– Да.
– Вы женаты?
– Нет, – ответил Питер Марлоу.
– Счастливчик! Не думайте, что быть неженатым так уж плохо. – Браф помолчал минутку. – Я схожу с ума, не зная, что с ней сейчас.
– Ничего, – автоматически ответил Питер Марлоу. Нья ожила в его мыслях. – Не волнуйтесь.
Он мог с таким же успехом сказать «не дышите».
– Я не стал бы винить ее как женщину. Прошло столько времени с тех пор, как мы расстались, столько времени. Это не ее вина.
Браф трясущимися руками свернул сигарету, смешав немного высушенной заварки и табак из окурка «Куа». Закурив, он глубоко затянулся, потом передал сигарету Питеру Марлоу.
– Спасибо, Дон. – Он покурил, потом вернул окурок. Они докурили в молчании, мучаясь своими мыслями. Потом Браф встал:
– Пора на боковую. Увидимся, Питер.
– Спокойной ночи, Дон.
Питер Марлоу оглядел ночной лагерь и опять разрешил себе помечтать о Нья.
Он понимал: ему, как и Брафу, сегодня ночью оставалось только мечтать о женщине, иначе он не сможет заснуть.
Наступил день победы в Европе, и пленные в Чанги ликовали. Однако для лагеря это был еще один день, который ничего не изменил в его жизни. Еда осталась прежней, небо – тем же, жара – той же, болезни, мухи и пустое времяпрепровождение – все оставалось без изменений. Грей по-прежнему следил и ждал. Его осведомитель известил о том, что скоро бриллиант перейдет из рук в руки. Очень скоро. Питер Марлоу и Кинг ждали этого с одинаковым беспокойством. Оставалось четыре дня.
Пришло время, и Ева принесла потомство – двенадцать крысят. Кодовое обозначение дня рождения – «день Би»[21] – доставило повод для веселья Кингу и его приятелям: Грей узнал о «дне Би» от своего осведомителя и в этот день кружил возле хижины, обыскивая всех подряд в поисках часов или того, что предстояло продать в день товарообмена[22]. Тупой коп! Кинга не беспокоило еще одно напоминание о том, что в хижине есть осведомитель.
Был зачат третий помет.
Теперь под хижиной было семьдесят клеток. Четырнадцать уже заняты. Вскоре должны заполниться еще двенадцать.
