Он не видел, как, придерживаясь тени, прокрался Кинг, как он в удивлении остановился, увидев его лежащего на животе на мелководье.
— Эй, Питер, Питер!
Услышав голос сквозь дурман, Питер Марлоу медленно повернул голову и увидел Кинга, делающего ему знак головой.
— Питер, давайте. Пора сматываться.
Увидев Кинга, он вспомнил лагерь, колючую проволоку, приемник, бриллиант и опять лагерь, и войну, и лагерь, и приемник, и охранника, мимо которого им предстоит проходить, и что они должны вернуться вовремя, и какие новости в лагере, и как будет счастлив Мак при виде трехсот микрофарад и запасного исправного приемника. Жар мужского желания исчез. Но боль осталась.
Он встал и побрел к своей одежде.
— У вас есть выдержка, — заметил Кинг.
— Почему вы так решили?
— Идете не спеша. Разве не видите, что дочь Сутры пялится на вас?
— Она видела столько голых мужчин, в этом нет ничего дурного.
Без жара желания нагота исчезла.
— Иногда я не понимаю вас. Где ваша скромность?
— Давно утеряна. — Он быстро оделся и присоединился к Кингу, стоявшему в тени. У него страшно болели чресла. — Я обрадовался, когда вы подошли. Спасибо.
— За что?
— Ах, пустяки.
— Вы испугались, что я забыл про вас?
Питер Марлоу покачал головой.
— Нет. Забудьте. Но все равно спасибо.
Кинг пристально посмотрел на него, потом пожал плечами.
— Пойдемте. Сейчас у нас трудностей не будет. — Он прошел мимо хижины Сутра и помахал рукой. — Salamat.
— Подожди, Раджа. Я мигом!
Питер Марлоу взбежал вверх по лестнице в хижину. Приемник стоял на прежнем месте. Держа в одной руке завернутый в ткань приемник, он поклонился Сутре.
— Благодарю тебя. Не бойся, он в надежных руках.
— Иди с Богом. — Сутра поколебался, потом улыбнулся. — Береги глаза, сынок. Когда для них будет еда, они должны ее съесть.
— Я запомню. — Питера Марлоу неожиданно бросило в жар. Правда ли, что старики иногда могут читать мысли?
— Благодарю тебя. Да будет мир с тобой.
— Да будет мир с тобой до нашей следующей встречи.
Питер Марлоу повернулся и ушел. Сулина сидела у окна, когда они проходили мимо. Саронг уже был на ней. Их взгляды встретились, и договор был заключен, принят и утвержден. Она смотрела, как они растворились на холме, где начинались джунгли, и слала им вдогонку пожелания благополучия, пока они не исчезли.
Сутра вздохнул, потом бесшумно прошел в комнату Сулины. Она мечтательно стояла около окна, саронг был накинут на ее плечи. В руках Сутры был тонкий бамбук. Он ударил аккуратно и сильно, хотя не очень, по обнаженным ягодицам.
— Это тебе за то, что соблазняла англичанина, которого я не приказал тебе соблазнять, — он старался, чтобы голос звучал рассерженно.
— Конечно, отец, — прохныкала она, и ее рыдание было ножом по его сердцу. Но, оставшись одна, она удобно свернулась на матрасе и тихонько заплакала, наслаждаясь своими слезами. А потом ее охватило тепло, усиленное ожогом отцовского удара.
Примерно в миле от лагеря Кинг и Питер Марлоу остановились перевести дыхание. Именно тогда Кинг впервые заметил маленький сверток. До этого он шел впереди и думал только об успехе сегодняшней ночной работы. Кроме того, внимательно наблюдал за темнотой, из которой могла появиться опасность. Поэтому и не заметил тючок раньше.
— Что это у вас? Дополнительный завтрак?
Он смотрел, как Питер Марлоу, гордо ухмыляясь, развернул ткань.
— Сюрприз!
У Кинга остановилось сердце.
— Чертов вы сукин сын! Вы что, спятили?
— В чем дело? — спросил пораженный Питер Марлоу.
— Вы сошли с ума? У нас от этого будет неприятностей больше, чем черт знает от чего. Вы не имеете права рисковать нашими головами из-за какого-то проклятого приемника. Вы не имеете права использовать мои связи для ваших чертовых дел.
Питер Марлоу чувствовал, как ночь наступает на него. Он слушал, не веря своим ушам.
— Я не собирался причинять никакого вреда…
— Ну, сукин вы сын! — взорвался Кинг. — Приемники — это отрава.
— Но ведь в лагере нет ни одного.
— Хватит. Вы прямо сейчас избавитесь от этой чертовой штуки. И я вам еще кое-что скажу. С нами кончено. С вами и со мной. Вы не имели права втягивать меня во что-то, не предупредив меня. Мне надо было бы дух из вас вышибить!
— Попробуйте. — Сейчас Питер Марлоу был сердит и раздражен, так же раздражен, как и Кинг. — Вы, кажется, забыли, что идет война и в лагере нет радио. Одна из причин, по которой я пошел, заключалась в том, что надеялся достать конденсатор. Но теперь у меня целый приемник — и он работает.
— Избавьтесь от него!
— Нет.
Двое мужчин напряженно смотрели друг на друга, неподвижно застыв на месте. В течение каких-то долей секунды Кинг был готов разорвать Питера Марлоу в клочья.
Однако Кинг знал, что гнев бесполезен, когда необходимо принимать важное решение, и справившись с первым потрясением, стал критически оценивать ситуацию.
