Катрин вернулась. Бертран даже не заметил, каково ее платье, он видел только ее глаза, улыбку, веснушки, задорно рассыпавшиеся по алеющим от смущения щекам.
– Я согласна! – прошептала Катрин, близко подойдя к Бертрану. – Я так долго этого ждала!
И в то мгновение, когда Бертран заключил Катрин в свои объятия, невесть откуда, дуновением из раскрытого окна, вернулась грусть о дальних странах, мчащейся в бой коннице крестоносцев, взметающей песок. Голубь сел на окно, хлопая крыльями, а Бертрану показалось, будто полотнище Орифламмы реет на ветру.
