И потому король и его армия крестоносцев здесь, на берегу Нила. Позади, в дельте, осталась Дамиетта – мощная твердыня, захваченная его войском, как только оно высадилось на египетском берегу и в стремительной битве разгромило сарацин. И там, в бывшем дворце султана, ставшем королевским, живет и управляет городом вместо Людовика его бесконечно любимая жена Маргарита Прованская, носящая их ребенка.
Ребенок уже скоро должен родиться, и король хотел, чтобы в честь этого события он мог преподнести королеве и покоренную крепость Мансуру, и Каир. Но сначала необходимо переправиться через нильский канал Ашмум, так некстати преградивший дорогу его армии на пути в Каир. Пытаясь его преодолеть, строя переправу, крестоносцы потеряли месяцы и немало людей под непрекращающимися атаками врага с противоположного берега, использующего катапульты, заряженные бочками с греческим огнем.
Король вспоминал, как несколько лет назад, лежа в Лувре при смерти, он увидел ослепительный свет, который словно пронзал короля насквозь, поднимал его, кружил, опускал и снова поднимал, свет дышал за него, увлекал его за собой в невообразимые дали. Свет жил. Свет говорил. Свет был Богом. И вдруг этот ослепительный белый свет превратился в тусклый свет десятков свечей, когда король открыл глаза. Людовик не умер. Бог явил чудо, вызволив из лап смерти обреченного. А перед тем, как короля положили на смертный одр, он обещал, что если выздоровеет, то обязательно отправится в крестовый поход. Король не помнил, но думал, что Бог в потоке света говорил с ним, и с каждым новым днем, с каждым годом в нем крепла уверенность, что Бог тогда велел ему отправиться в поход во имя веры и именно потому не забрал с собой на небеса.
И вот наступает день, когда многое должно решиться. Три тысячи конных рыцарей, перейдя Ашмум вброд, бросятся на поднимающихся ото сна сарацин, пока остальная армия Христа будет готовиться к переправе. Все предыдущие испытания, что выпали на долю его крестоносцев, казались Людовику незначительными по сравнению с предстоящими. За Ашмумом начинался Египет, где лишь единожды побывали воины Христа – во время предыдущего похода короля иерусалимского Жана де Бриенна и кардинала Пелагия, и тогда они потерпели крах под Мансурой. Людовику Французскому предоставлялся шанс отомстить за тех, кто тридцать лет назад полег там при разливе Нила, и совершить ранее невиданное для крестоносцев – проникнуть до Каира.
Молясь в своем шатре перед распятием, король зримо ощущал, что его дед Филипп Август и прадед Людовик VII, водившие походы в Святую землю, смотрят на него с небес и благословляют. То, что не удалось им, должно получиться у их потомка. Главное, чтобы Бог был с ним в этот день. Людовик не раз сомневался, правильно ли он понял назначение ослепительного света, явившегося ему при смерти, теперь-то наступает время окончательно это определить. Перейдут канал Ашмум – и назад дороги уже не будет.
С королем в войске находились его братья: Роберт д'Артуа, очень похожий на него внешне, такой же высокий, стройный и светловолосый, но более горячий, ищущий славы и приключений, необузданный, резкий и надменный; Альфонс де Пуатье – средний брат, рассудительный, молчаливый, спокойный; и Карл Анжуйский – младший брат, как и Роберт, стремящийся к славе, подвигам, но с задатками будущего мудрого политика. Жены братьев, по примеру королевы Франции, отправились с ними в поход и теперь дожидались возвращения мужей в Дамиетте вместе с Маргаритой Прованской.
Людовик опасался того, что, так как все представители французского королевского дома собраны в одном месте и если суждено поражение, то оно сразу обезглавит Францию. Конечно, в Париже осталась их мать Бланка Кастильская вместе с детьми Людовика, так что за престолонаследие можно не волноваться. Но гибель короля и принцев крови или их пленение придаст Айюбидам невероятную силу на всем Востоке. Король не хотел думать о плохом, но нехорошие мысли сами собой закрадывались в голову. Лишь молитва могла помочь. И тогда король стал молиться еще более истово.
Вскоре он успокоился, и сон захватил короля прямо перед распятием в изголовье кровати.
Среди почти двадцати тысяч крестоносцев, находившихся в лагере между Нилом и каналом Ашмум, спящих и молящихся, чистящих оружие и беседующих о жизни, пьющих вино и жующих пшеничные лепешки, среди всех ждущих скорой победы над сарацинами, военной добычи, Бертран де Атталь чувствовал себя необыкновенно одиноким.
