Он поцеловал ее в лоб и покинул кабинет. Убрав кассету в сейф, он переоделся и к пяти часам припарковался перед Пресвятым Сердцем. Кингсли Эдж в католической церкви. Он не был уверен в существовании Бога, но, если тот и был, у Него было чертовски извращенное чувство юмора.
С марта жизнь Сорена как священника была для Кингсли чем-то чисто теоретическим. Он видел колоратку, сутану, но никогда не видел его за работой. Каждое воскресенье он думал о том, как Сорен читает проповедь в этом маленьком городке. Они хоть представляли, кто их пастор? Кем он был? От чего он отказался, чтобы служить мессу в этом маленьком городке этим маленьким людям, которые и не подозревали, что их священник отказался от богатства и власти, чтобы служить им? Конечно же, нет, и именно этого хотел Сорен. Его деньги был запятнаны его отцом. Властью слишком легко злоупотребить, и отец Сорена был тому доказательством. Пока Кингсли смотрел на церковь, груду камней и витражей в романском стиле, Кингсли гадал о...
Стал ли Сорен священником, потому что любил Бога, Отца?
Или стал священником, потому что ненавидел собственного отца?
Или оба варианта?
- Хорошо. Ты здесь, - сказал Сорен. Он вышел из боковой двери церкви на стоянку и направился к Кингсли. На нем были черные спортивные штаны и черная футболка. - Мы опаздываем.
- Опаздываем на футбол?
- Опаздываем на тренировку.
- Тренировку? - переспросил Кингсли, когда они свернули в переулок. - Я думал, мы будем играть. Только ты и я.
- Ты слишком хорош и должен быть в команде. - Сорен указал вперед на футбольное поле, позади небольшой школы. Он заметил около двадцати людей на поле, пинающих мячи между собой. Большинство из них походили на подростков, парней и несколько девушек. Некоторые были их возраста, лет двадцати-тридцати. Одна девушка, с забранными в хвост волосами, в коротких шортах и гетрах пробежала мимо них и помахала Сорену.
- Что ты делаешь со мной? - спросил Кингсли.
- Поздравляю, Кингсли. Ты новый нападающий команды в нашей церковной лиге.
- В школе ты был таким же странным? - спросил Кингсли. - Или это побочный эффект длительного воздержания?
- Ты не можешь отказаться. Мы уже заказали тебе футболку.
- Однозначно страннее со времен школы.
- Самое мудрое, что когда-либо говорил мне мой духовник, это то, что я могу быть священником и могу веселиться.
- Церковная лига футбола - это твое определение веселья?
- Это когда ты выигрываешь. Но первый Пресвитерианин обставил нас на прошлой неделе. Мы проиграли 4:1.
- Разве Пресвитерианцы не кальвинисты? - уточнил Кингсли. Сорен ненавидел кальвинизм.
- Теперь ты знаешь, почему мне нужна твоя помощь, чтобы уничтожить их.
- Если я помогу уничтожить Пресвитерианцев, что я получу взамен?
- Мою благодарность?
Кингсли молчал.
- Мою бесконечную благодарность? - Сорен повысил ставку.
Кингсли по-прежнему молчал.
- Ночь с Элеонор, как только она станет достаточно взрослой?
Кингсли прищурился на Сорена и почесал подбородок, раздумывая над предложением.
- Ты вместе с ней? В моей спальне?
Сорен молчал.
- Если ты чист, - наконец ответил Сорен, - и если будешь вести себя прилично, не дашь себя убить между настоящим и будущим, и если она одобрит эту идею.
- Согласен, - ответил Кингсли.
- Тогда договорились.
Кингсли взял футбольный мяч из рук Сорена.
- Первый Пресвитерианин никогда не узнает, что их поразило, - ответил Кингсли. Бок о бок они выбежали на поле, и в быстром порядке Кингсли принял главенство над командой, которая справедливо полагала, что, будучи европейцем, Кингсли играл лучше, чем они, поэтому и охотно следовали его наставлениям. Особенно юные игроки были в восторге. Целых два часа Кингсли не думал ни о предстоящих результатах анализов, ни о записи Роберта Диксона, ни о том, чтобы уничтожить Церковь Фуллера.
И ни разу он не подумал о Сорене иначе, как о досадно хорошем игроке своей команды.
Когда тренировка завершилась, они вернулись в церковь потные и уставшие. Но это был хороший пот, хорошая усталость.
- Признайся, тебе было весело, - сказал Сорен. - Веселье, не связанное с сексом, наркотиками, шантажом и/или подкупом окружного прокурора.
- Я не подкупал прокурора ради веселья. Это была просьбы ради тебя.
- И я ценю это. Как и Элеонор, даже если и не знает, что ты сделал ради ее благополучия.
- Когда-нибудь она загладит свою вину передо мной, - ответил Кингсли, пытаясь подначить Сорена и преуспел в этом.
- Я сказал, если она одобрит эту идею. Она может и не согласиться.
- Ты даже сказать об этом не можешь с серьезным лицом.
- К сожалению, я признаю это.
- Знаешь, - начал Кингсли, доставая ключи из кармана. - Я бы присоединился к команде и без ночи с твоей девушкой.
Сорен улыбнулся и отвернулся, направляясь к церкви. Он прокричал на французском.
- Я бы дал тебе ночь с ней без твоего участия в команде.
Кингсли рассмеялся. Может, этот священник не так уж и плох.
Глава 19
- Вы хотите, чтобы ваши будущие дети получили укол булавкой?
- Нет, - выдохнул Кингсли.
- Тогда, молодой человек, предлагаю вам стоять смирно.
