Женщина посмотрела на него широко раскрытыми глазами – она не умела скрывать свои чувства, и рык этого страшного чужеземца до смерти пугал ее, заставляя сердце замирать. В его единственном глазу она не видела ничего человеческого: ни понимания, ни заинтересованности беседой, ни даже опасного внимания к ее дочери – ничего – лишь холодную, бесчувственную уверенность в неотвратимости принятого решения, словно у хищного зверя, собравшегося тобой пообедать.
В этот момент вошел Квор, только что привязавший собаку и сложивший в отведенное место принесенные из леса ивовые прутья для миленых корзин.
– Кого же к нам Небеса привели? – дружелюбно улыбаясь, перешагнул через порог крепкий юноша, с не по годам взрослым взглядом.
– Я Нартанг. Странник, – изучающе посмотрел на пацана воин.
– Я Квор, – вмиг оробев от взгляда и облика чужеземца ответил парень.
В горнице повисло неловкое напряженное молчание.
Нартанг опустил взгляд и, взяв оставшийся ломоть хлеба, отхлебнул молоко.
Освободившись от гипнотически парализующего действия взгляда гостя, Квор почувствовал себя немного лучше, но потом опять напрягся – он не верил в доброту пришельца и видел в нем отъявленного разбойника.
– Мать, я там меда еще собрал немного – пойдем в погреб уберешь, – быстро нашелся смышленый юноша, – Извини, гость дорогой, – слегка поклонился он ухмыльнувшемуся его детской уловке воину.
– Угу, – Нартанг прикончил остатки пищи и, проводив взглядом поспешившую за сыном Праксу, перевел его на замершую в углу Милу, но потом быстро отвернулся – девушка и так была еле жива от страха.
– Мать, ты что же его впустила? – отойдя немного от крыльца, посмотрел на Праксу тревожными глазами сын.
– Да не разглядела я его сослепу, сыночек, поначалу! А как уж разглядела – так поздно было – в дом уже пригласила, – взволнованно затараторила женщина, – Ну да ничего, Небо будет милостиво, уйдет он завтра, да и все! Да и в дом он наш уже вошел – гость священен, как и приютивший кров, – истово выдохнула она, стараясь говорить тише, словно взявшийся ниоткуда чужак был вездесущим духом и мог слышать их разговор.
– Гнать бы его надо! Мила у нас такая, что любой молодец может чего удумать! А он-то головорез отъявленный! Сразу видно! – совсем по-взрослому рассуждая, серьезно заявил Квор, – Ты вот что, скажи, что я за дровами ушел, а я буду в сенях стоять да слушать, чтобы если чего успеть и Лихого спустить, да на стрелу его взять.
Так-то мне с таким верзилой не справиться.
– Ох! – всплеснула руками мать, наверное, только сейчас до конца понимая, какая опасность нависла над их семьей, – Так что ж ты, Кворушка, думаешь, что он и вправду может зло сотворить даже и гостем назвавшись?
– А ты его рожу -то видела? За просто так людей не калечат!
– Ох!
– Ну ладно, иди уже, мать, а то он еще чего почует.
– Иду, иду, сына, – побледнев и осунувшись, заспешила обратно Пракса, входя в родной дом, словно в клетку с лютым зверем.
– Квор меда нашел – не придется в Медовку теперь за ним ехать, – нервно улыбнулась она, – А сам пошел за дровами теперь. Он у меня такой молодец!
Нартанг кивнул, глядя на волнующуюся и не находившую себе теперь места хозяйку – простые мирные люди всегда не умели скрывать своих чувств – он и ценил и ненавидел их за это, каждый раз четко видя страх, недоверие и брезгливую жалость…
– Я про коня спрашивал – ты не ответила. Мне далеко ехать надо, – напомнил он оборвавшийся разговор, – Мой в болоте сгинул, Хьярг его забери!
– Ох, Рыжий нам и самим нужен, – покачала головой Пракса.
– Я дам золото, ты купишь себе потом двух таких.
– Да где же я их куплю посреди лесов, да еще и за золото?! Так что не обессудь – этим мы не можем тебе помочь, – развела руками хозяйка дома.
– Мне жаль, но мне нужен твой конь, – пожал плечами воин, – Ты ведь не будешь пытаться помешать мне? – даже с неким сожалением произнес он и поднялся – ему перехотелось ночевать здесь, – Собери мне еды – я уезжаю.
– Ты что задумал? Ты что задумал? – уже не помня себя подступила к нему женщина.
– Отойди, не зови беду, – уперся в нее взглядом Нартанг.
– Что же ты за человек-то такой? Приютивший тебя дом обирать вздумал!? Даже тати последние так не делают! – сквозь слезы бессилия произнесла хозяйка, отступая перед непререкаемой силой и плохо скрытой угрозой воина, холодея при мысли о сыне, оказавшемся правым и теперь могущим оказаться в большой опасности, защищая их и добро. Мила так и молчала в углу, лишь все больше бледнея и продолжая остолбенело смотреть на страшного пришельца – ей он теперь вообще казался лесным чудищем, вышедшим из неведомых глубин…
– Я оставлю тебе золото, может случиться на что-то потратить, – посмотрел в полные слез глаза женщины Нартанг и, развязав кошель, высыпал на стол целую горсть золотых монет – на городском рынке на них можно было купить двух неплохих рабочих лошадей или четырех коров, он это знал и не считал себя неправым – ему нужен был конь…