Каждый из них видел новую маленькую рабыню, каждый из них по приказу госпожи не раз совершал при ней с новоприбывшими акт любви, чтобы ненароком господину не досталась девственница – чего почему-то так боялась повелительница. Но то все были зрелые аппетитные плоды, так и пышущие природным соком спелости. А сейчас они оба внутренне сжались от ужаса – что решит сотворить с невинным ребенком их извращенная повелительница, и будут ли они должны участвовать в ее фантазиях. Но у Калиархары были совсем другие мысли. Давно испробовавшая все и видавшая многое, она хотела сейчас совсем другого. Она тоже видела в приобретенном ребенке посланницу богов. Ее чистота тоже волновала и трогала знатную госпожу. Она, отмеченная знатным рождением и еще больше возвышенная замужеством, тоже чувствовала себя приближенной к богам. И поэтому необычные мысли посетили ее сегодня, фантазия нарисовала совсем новое.
– Дидаола, госпожа, – объявила Биара из-за полога, не смея потревожить Калиархару своим появлением.
– Пусть войдет!
Девочка вошла и поклонилась, как ее учили. Но в поклоне этом не было унижения и раболепсвтия, страха или признательности за спасение из жадных рук торговцев – это выглядело просто как какая-то детская игра.
– Моя госпожа, – еле слышно прошептала она нежным, едва оформившимся голосом.
– Дидаола разденься, – хищно прищурившись в улыбке не приказала, а даже попросила Калиархара.
Девочка не задумываясь сбросила с себя легкие одежды – она не боялась женщину, которая увела ее с того страшного места, где многие мерзкие дядьки тянули к ней руки и старались больно пощупать, – она не понимала еще весь смысл наготы.
– Посмотри на меня, я красивая?! – улыбаясь обольстительной улыбкой, какой привыкла улыбаться своему мужу или молодым мускулистым любовникам, спросила Калиархара.
– Ты добрая, – робко улыбнулась ей в ответ девочка, потом поспешно добавила – Госпожа.
– Ты успела полюбить меня? – недовольно дернув изящной тонкой бровью, но не меняя интонации, спросила красотка.
– Да, – просто ответила девочка, – Я всех люблю, кто меня не обижает.
– Ты можешь отблагодарить меня. Иди ко мне. Поцелуй меня, – Калиархара приглашающее протянула к ней руки.
Девочка подошла и потянулась своими губками к ее лицу, чмокнула в щеку – совсем по-детски, как когда-то целовала мать и сестер у себя дома перед сном, когда те приходили укладывать ее, ее – любимую и так оберегаемую…
– Не так, подожди. Я покажу тебе как, – женщина притянула ее головку к себе и медленно и с чувством страсти, которая, как казалось, постоянно жила в ней, поцеловала в губы, – Вот так. А теперь ты. Попробуй.
Дидаола немного насторожилась, ей не понравилось такое проявление чувств, но она не хотела обижать или огорчать свою спасительницу и постаралась сделать так же как ей показали.
– Молодец. Ты очень быстро учишься, – улыбнулась Калиархара, – А теперь поцелуй меня в грудь, – она указала рукой в неизменных кольцах на свою округлую красивую грудь с плотным красноватым соском, – девочка насторожилась еще больше, но все же исполнила и эту странную просьбу, – И в живот, – не унималась «спасительница»,
– Сама Павриода не может устоять перед моей красотой, – улыбаясь, она в победном блаженстве закинула голову, когда девочка исполнила и это, – Целуй меня везде, – уже совсем расслабляясь, попросила госпожа, но на этом терпение маленькой посетительницы закончилось – она поняла, что ее просят делать что-то не хорошее и отошла на несколько шагов, обиженно сдвинув бровки.
– Ты что?! – не получив ожидаемого, недовольно посмотрела на нее Калиархара, – Тебе не нравиться? Ты не хочешь отблагодарить меня?
Девочка молчала. Ей стало страшно.
Нартанг шел по коридорам, прихрамывая на раненую ногу, за незнакомым человеком и не знал почему идет – меньше часа назад он готов был встать во главе восстания рабов, спалить этот город дотла, перебить всех встреченных на пути жителей и унестись прочь в буйстве смерти и пожара. А теперь, после того, как человек спас его от расправы солдат, вот идет… Нет, нельзя чувству благодарности войти в сердце! Он спас – благодарность ему выказать можно, но подчиняться и служить воин уже не мог и он не даст себе слабину в неосторожных словах. Уж лучше подохнуть забитым до смерти, чем до той же смерти гнуть спину на зажравшегося господина!
– Тебя звать Нартангом? – вывел его из напряженных мыслей голос идущего перед ним человека.
– Да, – рыкнул воин.
– Я – Партакл – твой новый господин. Твой прежний хозяин Кариф вчера продал мне тебя.
– Он мне не хозяин, – зверея, просипел Нартанг, – Я был его воином по уговору – теперь я свободный человек! – он остановился – не желая больше следовать куда-то, куда сам не хочет идти.
Партакл обернулся на него, посмотрел немного снизу верх, окунулся в черную бездну взгляда и тут же отвел глаза. Застывший воин источал гнетущую злость и опасный спокойный холод смерти, чьим невольным посланником он стал на земле.
– Ты выходил на арену и дрался там несколько раз. На боях выступают только рабы.