– Конечно, а чего тут?! – с напором ответила женщина, – Хотя нет. С таким на улице нельзя появляться! А все ведь уже знают, что он показал на арене! – не желая упускать случай покрасоваться своим новым необыкновенным имуществом, надула она красивые губы.
– Ладно, разберемся потом, – устало махнул Партакл, – Мидий, ты сделал ванну?! – крикнул он в глубину своего огромного дома.
– Да, господин, – возник неизвестно откуда покорный услужливый раб.
– Хорошо, – слегка шлепнул его по щеке вельможа и пошел в ванную комнату, где рабыни разбрасывали по поверхности теплой воды лепестки роз.
– Так, так, – окинул хозяйским взглядом вельможа свою живую собственность, скидывая последние одежды.
Мидий, неотступно следовавший теперь за господином, чтобы моментально исполнить новое его пожелание, поспешно подхватил падающие одежды, не дав им коснуться мозаичного пола. Пртакл подошел к небольшому бассейну, который именовался ванной, и придирчиво потрогал воду пальцем ноги, однако, не найдя к чему придраться, вошел по ступенькам в воду и с блаженством уселся на удобный выступ, кладя голову на подготовленную для него подушку.
– Чего изволит мой господин? – немного повременив, спросил раб.
– Омовения и массажа, – устало промямлил Партакл, скучающим взглядом продолжая рассматривать полунагих рабынь.
Калиархара пришла к мужу, но не пожелала присоединиться, устроившись на одном из трех одинаковых удобных лежаков с грацией и движениями дикой кошки.
Рабыни тем временем принялись обтирать господина губками, две из них спустились в воду – одна осталась наверху. Партакл все с таким же скучающим лицом, развалившись в воде, протянул руку и ухватил одну из рабынь за грудь – та не шелохнулась; Калиархара недобро улыбнулась, но тоже не придала особого внимания его действиям.
Девушки продолжали омывать господина, натирая благовониями и расслабляющими маслами, а он тискать попавшуюся жертву. Калиархара поудобней устроилась на своем месте уже понимая чем закончится все это купание и с некоторым нетерпением посматривая на мужа. Партакл уже закончил лапать рабыню, притянул к себе, задрал подол и при всех стал с ней совокупляться. Две другие рабыни тут же отстранились, и сделали вид, что собирают разлетевшиеся лепестки, Мидий с важным видом складывал одежду хозяина, а Калиархара, прищурив глаза с недобрым огоньком на дне, жадно смотрела за мужем и рабыней. Выбранная же вельможей девушка по-прежнему не проявляла никаких эмоций, лишь стала учащенно дышать.
– Ай, пошла вон! – раздраженно отбросил ее прочь Партакл с видом, словно девушка сама только что пристала к нему с домогательствами, а он, поддавшись, не испытал ничего, кроме отвращения. Он вышел из воды, но плоть его еще не успокоилась.
«Использованная» рабыня поспешила удалиться, но не успела – Калиархара неожиданно схватила с небольшого столика красивую тяжелую вазу и с неженской силой и меткостью метнула ее в случайную любовницу своего мужа. Ваза угодила прямо в висок несчастной и тут же убила ее. Мертвая рабыня без звука упала на мозаичный пол, по которому разлетелись и осколки разбитой дорогой вазы. Партакл изумленно вскинул брови, а потом засмеялся:
– Калиархара, любовь моя, ты что, ревнуешь меня к рабыням?! С каких это пор?
– Она мне не нравилась! – с невозмутимым видом ответила та, будто ее поступок никак не связан с действиями мужа.
– Я прошу тебя! – продолжал смеяться Партакл, примирительно разводя руки, – Наверное, Мидий доставил бы мне больше удовольствий! – подошел к жене вельможа.
Потом его мысли последовали за его языком, он перевел взгляд на вздрогнувшего раба и засмеялся еще громче, Калиархара улыбнулась тоже:
– Так проверь! – наконец, прыснула она шутке мужа.
– Быть тому! – радуясь быстрому примирению с женой, кивнул Партакл, – Мидий брось мои тряпки, я все равно их больше не надену – надоели, – махнул он рукой напрягшемуся рабу.
– Мой господин, – склонился тот, аккуратно и потерянно кладя на пол одежду повелителя и делая шаг к нему, зажимаясь еще больше.
– Не бойся, – смеялся Партакл.
– Дай ему хоть взять масла, – смеялась уже в открытую развеселенная красотка.
– Да Мидий, можешь взять моего масла, – благосклонно кивнул вельможа, – Да шевелись же уже – он не может стоять вечно!
Под истерический хохот хозяйки и покровительственный взгляд хозяина вмиг побелевший несчастный раб снял с себя одежды и поплелся к вазе с маслом для массажа.
– Ты мне надоел, Мидий! – раздражаясь медлительности раба, подошел к нему господин и, схватив за шею, пригнул голову к лежаку, заставляя согнуться.
– Нет, господин, прошу, не надо! – в полном отчаянье воскликнул несчастный, по воле судьбы еще не разу не подвергавшийся подобным домаганиям, пытаясь вырваться.
– А ну заткнись, – прикрикнул на него господин, еще сильнее сдавливая шею и шлепая по заду зачерпнутым в ладонь маслом – он не терпел препирательств и промедлений.
Крики и плач раба только еще больше веселили хозяев.