Об этом составляются бумаги. Там не сражаются свободные люди, потому что там убивают. Контракт передает право на жизнь раба арене и лишает на время хозяина права на своего раба, – медленно и веско стал втолковывать богач страшному человеку, – Ты пришел туда сам со своим прежним хозяином и подтвердил, что ты раб и идешь по его воле – тому есть свидетели.
– Я говорил это, чтобы драться. В том был наш уговор с Карифом. Наш спор…
Партакл смотрел в лицо человеку, который сражался подобно героям древних легенд его народа, но никак не желал мириться с волей богов, повелевающих людскими судьбами; который, являясь живой легендой, не видел ни почестей ни славы – лишь испуганные взгляды и шушуканье любых встречных, потому что не имел ничего кроме множества уродующих шрамов и неизвестно откуда добытых дорогих доспехов.
– Только не говори мне, что следы у тебя на шее не от ошейника раба, как и следы от кандалов на руках, – улыбнулся Партакл – пусть он принуждает свободного человека, он не собирался терять большие деньги, признавая себя обманутым жалким иноземным торговцем.
– Следы от оков, но я уже свободен. Я стал свободным, убив на вашей арене сотого своего противника, и укрепил, добавив к ним еще дюжину, а потом и пол сотни!
Теперь уже никто не заставит меня сражаться для потехи толпы! Я – свободный воин!
– Как ты собираешься выбираться из этой страны, свободный воин? – саркастически скривившись ухмыльнулся Партакл, – Где возьмешь деньги? Как отплатишь мне за мое добро, за то, что спас тебя, неразумного, дерзнувшего напасть на солдат Тира? На свободных граждан?
Нартанг промолчал – об этом он не думал.
– Ты должен мне. И должен много…
Нартанг зло посмотрел на человека, который вновь собирался вернуть его в неволю.
– Отработаешь – отпущу; нет – сдам солдатам, и тебя распнут, как убийцу.
На площади перед ареной было людно, но Нартанг не замечал толпы – она обтекала их с богачом, как вода камень, и также растворялась сама в себе. Двое слуг нервно переминались у него за спиной – они сейчас были в ужасе от того, что новый раб может броситься на их господина, а они даже не смогут помешать ему, потому что каждый из них хорошо помнил, увиденное в подземельях арены. До колесницы господина было всего пару десятков шагов…
– Я свободный человек, – глухо повторил Нартанг.
– Ты мне должен. Я не прощаю долгов, – покачал головой Партакл.
– Я выйду на один бой. Ты можешь поставить на меня сколько пожелаешь и выставить против меня сколько угодно и кого угодно – я выиграю бой. Ты получишь деньги, что заплатил за мою жизнь сегодня, и я уйду, – устало предложил решение проблемы, которое вполне было исполнимо, Нартанг. Ему уже настолько опротивел этот мир и люди, что пребывание в городе просто душило его, похлеще удавки цепи служителя арены города песков.
– Ты мне должен не только за сегодняшнее спасение. Твой хозяин, знакомый или друг – кто он там тебе не знаю – взял с меня за тебя огромные деньги – шесть коней серебром. Он продал мне тебя. Так что, если по чести, то даже деньгами ты должен мне очень много.
– За один бой ты сможешь выручить все деньги, – не сдавался воин – он хорошо помнил какие кошельки увязывал на свой пояс Кариф после боев в песках и понимал, что здесь гуляют подобные суммы.
– Но ты утверждаешь, что свободный, а по нашим законам свободные граждане не могут выступать на арене. Так что здесь, друг мой, тебе не стоит рассчитывать на выгоду, – покачал головой Партакл – он был уверен в себе как в ораторе и даже не сомневался, что сможет заговорить и убедить этого варвара, в том, что тот должен повиноваться ему при любых обстоятельствах.
– Я умею только убивать, – состроив свою «коронную» гримасу, оскалился воин, – Другого не дано. Больше я ничем не смогу быть тебе полезным.
– Мне надоело здесь стоять, Нартанг! Мы приедем в мой дом. Я дам тебе угол и пищу.
Потом мы решим, как ты отплатишь за мое добро. А сейчас я хочу уйти отсюда! – немного раздражаясь упрямству воина, развернулся и зашагал к колеснице вельможа, махнув воину следовать за ним.
– Хьярг! – Нартанг сплюнул на землю и заковылял следом, зверея еще больше от своей раны. Его бесил этот город, его бесили эти люди и проклятый богач, его просто выводил из себя подлый поступок Карифа и рана, что не давала ему твердо стоять на ногах! Он ступил на платформу колесницы, вовремя взялся за красивый золоченый бортик. Возница щелкнул бичом, два вороных, переливающиеся на солнце блеском здоровой шерсти и силой крепких выпуклых мышц долго ждали этого мгновенья – восемь копыт в один миг оттолкнуло землю, колесницу рвануло вперед, потом она просто полетела за быстрыми животными, которые оказались способными поспорить в своей резвости даже с конями пустыни.
Всю дорогу Нартанг старался не выпасть на крутых поворотах из неудобного «возка», тем более, что ему никто не объяснил, что нужно держаться за ременные петли у бортов и как стоять в нем, чтобы было не так «захватывающе здорово». Спустя несколько мгновений бешеной скачки, колесница влетела в ворота и остановилась.