Пленница что-то зло прошипела и опустила глаза – она видела, что сейчас лучше даже ничего не отвечать, чтобы не попасться под горячую руку. Еще пару дней назад она послала бы воина в такие «дали», что ее «красноречию» позавидовал бы самый старый моряк, однако теперь весь ее норов был побежден благоразумием и обострившимся чувством самосохранения.
– Что ты там шипишь? – Нартанг всадил лезвие в потолочную опору, которая от этого предательски хрустнула, готовая разломиться.
Женщина отрицательно замотала головой, пряча полные страха и ненависти глаза. Но воин нагнулся и одним порывистым движением поднял ее на ноги, заставляя смотреть на себя:
– Скажи, что ты обо мне думаешь! Хочешь убить меня? Сбежать? Чего хочешь?
– Отпусти меня, – тихо произнесла Тагила уже не в силах бороться с этим человеком.
– Отпустить, – горько усмехнулся Нартанг, разжимая руки и отворачиваясь. Вновь вырывая лезвие из потолка и нажимая на рычаг, заставляя с железным лязгом выскочить шипы, – Чтобы ты навела на наш лагерь хистанцев? – он провел ладонью по коротким остриям.
– Нет. Мне больше нет места в строю… Я не вернусь в войско! – горько ответила всадница.
– Почему же?
– Потому что я проиграла свой бой. Тебе…
– И что? Не хочешь отомстить? Стереть наш лагерь с земли, развеять пеплом?! – зло оскалился воин.
– Хочу, но не смогу… солдаты уже не пойдут за мной…
– Почему? – вновь задал свой вопрос воин.
– Потому что ты взял меня в плен… – замялась девушка.
– Взял в плен, но не лишил чести, – понял, наконец, ее король Данерата.
– Это знаем только ты и я… Даже твои воины думают иначе… Так же будут думать и мои бывшие солдаты. Я не потерплю, чтобы за моей спиной смеялись…
Нартанг испытующе посмотрел ей в глаза – он по свой прихоти сломал жизнь и волю гордой женщины. Однако, он не чувствовал раскаянья – нечего соваться в мужские дела – зато теперь уж точно не будет задаваться.
– Так значит не к чему и возвращаться, – подытожил он, – Ты мне нравишься и поэтому останешься со мной, – прямо сказал воин и «улыбнулся».
Женщина не отреагировала на его признание – лишь села на прежнее место.
– Тагила, мужчина красив не лицом, – сел напротив нее воин и ухмыльнулся, сам не делая на этот разговор никаких ставок. Он заставил шипы на своем лезвие вновь лечь в гарду.
– Мужчина красив поступками, – согласно кивнула всадница, не поднимая глаз – она поняла, что теперь он, погасив ее вспышки непокорства, будет пытаться понравиться ей.
– Мужчина красив своей силой, – возразил ей воин.
– Можно быть сильным, но не иметь ни одной женщины, – все так же спокойно возразила Тагила – хоть и выражая видимое покорство, она не могла изменить себе…
– Я всегда имею то, что хочу, Тагила, – в упор глядя на нее, напирал воин, – Встань! – повелительно рыкнул он на нее.
Пленница встала, отводя глаза – все внутри нее было натянуто, словно струна, но внешне она старалась оставаться спокойной. Нартанг тоже поднялся оказавшись чуть ли не на полторы головы выше. Он убрал оружие за пояс.
– Смотри на меня! – приказал он ей.
Тагила повиновалась.
– Я могу взять тебя прямо здесь. Сейчас, – буравя ее своим взглядом, все также агрессивно прорычал воин.
– Мало чести использовать свою силу в неправедном деле, – немного дрогнувшим голосом ответила всадница.
– А может тебе понравится? – не отступал он, хотя сам и не собирался осуществить произнесенного.
– Я не люблю мужчин, которые пытаются меня принудить к чему-то…
– Пытаются? Я не пытаюсь – я принуждаю, – усмехнулся воин, – Ладно, отдыхай. Мне пора, – махнул он рукой – ему надоел этот никчемный диалог. Первая злость прошла и он испытал некую неловкость за свой срыв.
Быстро одевшись, Нартанг затянул ремни перевязи и уже собирался выходить наружу.
– Гаур, твой кинжал, – напомнила ему всадница, указывая кивком на засевшее в дереве оружие.
– Меня зовут Нартанг, – обернулся на нее воин, шагнул, встав вплотную и одаривая пламенным взглядом, одновременно вытаскивая свое оружие, – Вернусь вечером. Надо чего?
– Воды, – попросила пленница, – И гребень для волос, – добавила она смущенно.
– К тебе придет женщина… – задумавшись ненадолго, произнес воин, – Скажешь ей, что тебе еще нужно. Но не смей вновь пытаться сбежать – я больше не стану тебя щадить,- закончил он и вышел, отыскивая взглядом мать одного из кеменхифцев, оставшуюся без мужа и приставшую к войску, выступающую теперь в роли кухарки и прачки чуть ли не для всего войска.
Наконец, он приметил высокую дородную женщину с выражением вечной скорби на лице.
– Дара, – позвал ее воин.
– Да, Нартанг? – улыбнулась та, вытирая руки о подол и подходя к высокому страшному воину так, словно он был обычным молодым солдатом – таким же, как и ее сын.
– Дара, у меня в палатке сидит на цепи пленница. Тагила. Она хистанка. Сходи к ней. Может, ей что-то нужно. Вам женщинам много чего нужно, – как-то сварливо буркнул он, – Но смотри, чтобы она не сбежала, взяв то, что ты ей принесешь по просьбе, – предупредил воин.
– Хорошо, сы;ночка, сейчас схожу, – кивнула женщина, – Я тебя поняла. Сделаю.
