– Что сцепились – так и ладно, – наконец заговорил суровый воин, – А вот то, что мне вас вытаскивать оттуда пришлось – так то скверно. Все как дети малые. Учишь, учишь вас – а толку нет – все одно, как немощные, – недовольно проворчал он, немного отворачиваясь в сторону.
– Так мы там вдвоем против всех… – разведя руками, стал оправдываться Квиро.
– И что с того? Я вон и один против полусотни выходил – и ничего, – рыком оборвал его воин.
– Так то ты, командир, – усмехнулся и скривился от боли солдат – Ты заговоренный…
– Чушь, – буркнул Нартанг, – Ты сможешь также, если ничего не будешь бояться.
Ничего! Даже смерти! Понял?
– Понял.
– Мой народ… – запнулся на полуслове Нартанг, – Мы с ребятами пришли издалека. Мы из другого народа…
– Я знаю, командир – то не тайна уже для нашей сотни – уж и слепой догадался бы… – вновь попытался улыбнуться солдат.
– И что же? – опять изучающее посмотрел на солдата своим черным прожигающим взглядом воин.
– Вы ведь воины Данерата? Вы из этого легендарного народа, да?
– Да, – просто ответил король мертвой страны.
– Я хотел бы посмотреть на Данерат, – мечтательно произнес Квиро, – Так ли он чуден, как про него кажут?
– Он намного лучше, – вдохновенно произнес воин, – Он велик и непобедим!
– Что же нужно сделать, чтобы увидеть его?
– Стать одним из нас.
– Как?
– Перестать бояться чего бы то ни было. Самое страшное – это бесчестие. Для воина нет ничего страшнее поражения или бегства с поля битвы. Все остальное – пыль.
Даже смерть – ничто, если ты идешь к ней в славе!
– Да, мы тут о чести говорим, а сами ведь режем всех, как бешеные волки. Вон в последнем городе так одни пацаны да старики, считай, были, – вспомнил мучавший его последнюю неделю груз совести Квиро, – Разве то честь, командир, резать слабых?
– Это закон жизни, Квиро, – выживает сильнейший. И живет по настоящему только сильнейший. А удел слабых – рабство и плети. Покорность и слезы – удел слабого.
Ты же по праву сильного можешь править и жить, как пожелает душа – вот путь Данерата. Что тебе надо или что понравилось – по праву твое – по праву сильного – и нет такой силы, которая может запретить тебе обладать твоим по праву – ибо нет на земле большей силы, чем сила Данерата. Все же остальные народы – наши рабы и слуги, – вдохновенно продолжал свою необычно длинную для него речь Нартанг, – По закону сильнейшего мы приходим и забираем все, что понравиться, и этому закону учим мы своих детей, учим на рабах и учим на непокорных, вырезая их подчистую… Сила – вот единственный закон.
– Это нечеловеческие законы, но если… – Квиро не успел закончить, как получил такой удар в челюсть, что раздался костный хруст, а самого его выкинуло вон из шатра. Во рту сразу же появился уже знакомый солоноватый вкус кровавой жижи, на язык попались плавающие в ней осколки зубов. Солдат перевернулся на бок и выплюнул выбитые зубы, со страхом оглядываясь на вышедшего за ним воина.
– Ты всегда будешь валяться и харкать кровью, если будешь вот так оглядываться, как пес! – сапог командира без промедления врезался в и без того саднящие при движениях ребра, – Пока не научишься вставать и кусаться – будешь валяться и скулить, – железная рука вздернула Квиро за шиворот в воздух. Ноги солдата наконец-то удержали его в вертикальном положении, но сбитое дыхание и жуткая боль в разбитых ребрах сгибали его снова, – Ты будешь рабом, пока не станешь господином! И не смей говорить мне, что мои законы нечеловеческие! Мои законы – самые человеческие! Походи по земле – и поймешь, что все стоит только на них! – зло рычал в самое лицо качающемуся солдату воин, потряхивая его за ворот, а потом отшвырнул прочь, как тряпичную куклу, под испуганные взгляды соратников.
