Нартанг скалился, довольный своей работой – люди уже не злились на него – им всем было хорошо и весло рядом друг с другом – уже не кичились своим уменьем и выносливостью данератцы, уже не смотрели измученно и завистливо его кеменхифцы – они вместе шутили и делились пищей, вспоминая какие-то моменты последнего боя. С противоположенного крыла лагеря слышался шум какого-то очередного развлечения кеменхифцев, вроде стравливания собак или просто общей потасовки из-за какой-то неподеленой вещи или шлюхи. Такие моменты не нравились воину и он не понимал почему другие командиры допускают такое в своих отрядах, но это было уже их дело – в его отряде все было, как надо – все по чести и по правилам Данерата. Вновь обретенные воины из местных скоро приняли его законы, и теперь он не опасался, что даже они подумают пойти против его Слова. Однако все его размышления были прерваны командиром конницы Тариганом:
– Эй, Нартанг, поди, забери своего бешеного, пока его там не убили, – с не до конца скрытым злорадством кивнул он на проигнорированный воином шум.
Нартанг быстро окинул взглядом свой отряд. После слов Таригана, все глаза воинов обратились к командиру. Он быстро вычислил кого недоставало – кеменхифца Барку, извечного приятеля Квиро. Впрочем, как и последнего. Лицо Нартанга свело судорогой злости, он жестом приказал остаться всем на местах, а сам, резко поднявшись, быстро зашагал на шум. Проводив его взглядом, кеменхифцы невольно поежились, данератцы, зло усмехнулись – с уходом короля пренебрежение к иноплеменникам возрождалось в них с необъяснимой неизменностью.
Нартанг прошел к стану конников – судя по людским голосам и обрывкам фраз там и вправду шла нешуточная свара. Высокий рост позволил оценить обстановку издалека, а неизменная репутация, очистила ему дорогу лучше любого отряда латников. Когда плотное кольцо столпившихся разорвалось и подалось перед ним, раскрыв полную картину, Нартанг в который раз проклял тупоголовых командиров, не вмешивающихся в распри между солдатами, ибо по его мнению подобное несет неизменный разлад в войске и дает ростки слабины в строю во время боя. Как он верно вычислил, здесь и вправду были двое из его отряда – кто и кем были остальные ему было все равно.
Потому что все они были против его людей. Один из которых уже бездвижный и окровавленный валялся на земле – наметанный взгляд воина отметил, что все же еще живой; а второй отбивался от шестерых нападавших, подбадриваемых собравшейся толпой, куском оглобли, которая, судя по расположению второго ее обломка, и послужила причиной полумертвого состояния поверженного приятеля.
При появлении воина все как-то сразу остановились. Шестеро нападавших на шаг отошли от еле дышащего окровавленного, но все еще стоящего на ногах над бездвижным товарищем соотечественника. Воин остановился в нескольких шагах от них, оказавшись на образованной «арене».
– Барку, что, к Хьяргу на рога твои кишки, ты забыл в этом вонючем крыле? Здесь кроме дерьма ничего нет! А разминались мы совсем недавно, тебе снова захотелось поразмяться? Так зачем же здесь о дерьмо мараться?
– Виноват командир, – сплюнув на землю кровь, пошатываясь, переступил с ноги на ногу солдат, опираясь на свое «оружие» как на посох.
На явный вызов и провокацию Нартанга отреагировали только дальние ряды собравшихся, которым, наверное, было вообще плохо видно, что там происходит в центре. Недавний нападавший, что стоял ближе всех к воину и все косился на него через плечо, все еще не решив до конца что ему делать, не привыкнув, что кто-то вмешивается в драки или разнимает ссорившихся, пренебрежительно скривился на провокационные речи прибывшего. Воин сделал два стремительных шага вперед и не останавливаясь ударил ногой в лицо отпрянувшего было от него зубоскала – «Ты чего скалишься?!» – зло процедил он. Инстинктивно пятеро соратников ринулись было на него в защиту приятеля, но после того как двое из них тут же отлетели в стороны – один со свернутым носом, второй же вообще не понятно с чем – с поломанными ребрами или распоротым ножом боком – трое оставшихся отпрянули обратно. «Гаур» «это Гаур» «да я уж понял» – полетело по толпе.
Нартанг уже неподвижно стоял рядом со своим воином, когда собравшиеся очень быстро стали как-то незаметно «рассасываться». Трое отбежавших, примкнувших к первым рядам зрителей тоже отходили все дальше, часто оборачиваясь – им очень хотелось на последок хотя бы издалека осыпать стоявших проклятиями и бранью, но что-то останавливало их сделать и это. Наверное это было все то же чувство самосохранения, которое спасло их перед этим, бросив прочь от разозленного Гаура…
