В этот момент Дара напомнила почему-то Нартангу полубезумного старика-знахаря Хайрага из города своего несчастья. Врачевателя все называли и считали безумным, но не один месяц тесного общения с ним дал воину понимание сущности деда – он просто все видел и принимал по-своему. Он не знал, а чувствовал мир – все, что имело простое и чистое назначение, было открыто для него, люди же доброму старику не давались в понимание – слишком много зависти и зла было в них.
Поэтому старик общался с теми, кого понимал – со зверьми, людей же избегал и сторонился. Дара же, тоже по-своему принимала окружающее – она просто не видела зла ни в людях ни в действиях – она видела только добро и давала только добро и сострадание.
– Да видал я себя раз, Дара, – хмыкнул воин, вспоминая себя в комнате Чийхары перед серебряным зеркалом, – Я после того уже даже не виню людей, когда они вскрикивают меня завидев.
– Ну и глупый же ты, несмышленыш, – по-матерински тепло улыбнулась Дара, – Я же не про одежку говорю, а про тебя…
– Ну хватит уже! – резко обернулся и зло уставился на блаженную воин – таких слов он не пропустил бы и от живой матери, хватало с него и того, что он терпел все ее «сыночка», – Ни слов ни дела не хочу от тебя! Оставь меня! Не ищи моего терпения – его нет! Не пытай судьбу!
– Мне очень жалко тебя. Пожалей и ты себя хоть немного. Послушай меня – выпей, – очень серьезно, уже без всякой улыбки и отстраненного взгляда произнесла Дара, быстро поставила принесенный кувшин на ящик и вышла прочь.
Накатившие было зло и негодование как-то так же быстро исчезло, как и нахлынуло.
Что и говорить, но Дара была из тех немногих людей, которые общались с Нартангом, как с обычным человеком, совершенно не реагируя на его облик. Воин вздохнул, разделся, сел на лежак, покосился на кувшинчик, потом быстро схватил его и на одном дыхании залпом выпил все содержимое. Отвар был гнусно горьким и вяжущим, как, пожалуй, любое лекарство. Нартанг потушил лампу и почти тут же заснул.
На удивление, сон дал ему черную пелену покоя и успокоения, наверное, впервые за две последние недели ему ничего не снилось. На утро он проснулся бодрым и отдохнувшим и, выйдя босиком, в одних штанах из своего шатра, с весельем стал разглядывать страдающих похмельем подчиненных – вчерашнее совещание было по поводу утренней победы в серьезном сражении – они отвоевали значительный кусок земли, а вслед за победой всегда следует пьянка. Чтобы побыстрее выбить из них остатки хмеля, Нартанг решил погонять своих подчиненных, да и размяться сам. Он подошел к медному билу, использовавшемуся кеменхифцами в случае атаки, для созыва на обед или построение, но не стал прибегать к его помощи, набрав в легкие побольше воздуха:
– Штурмовой отряд, строиться! – его низкий рык разнесся по всему северному крылу лагеря. Данератцы тут же заспешили к королю; кеменхифцы из его отряда тяжело выползали из разных «щелей» и торопили друг друга, посылая своему чокнутому командиру тайные проклятья, но не смея выказать недовольство. Остальные же солдаты со злорадством и насмешками смотрели на построенных соратников – как же им повезло, что у них нормальные командиры, а не это одноглазое чудище!
– Бьемся без крови до последнего «выжившего». К бою! – без всяких вступлений скомандовал своему построившемуся отряду Нартанг. Все воины тут же рассредоточились и начали уже привычную для них тренировку. Зазвенела сталь – каждый из них пришел вооруженный и только собравший всех Нартанг оказался безоружным. Данератцы не преминули подколоть его в единственный возможный момент – на тренировках допускалось все – сразу четверо кинулись на «оплошавшего» командира, но тут же у него в руках оказался какой-то подобранный сучок, безоружная рука вылетела навстречу первому клинку, раскрытая ладонь скользнула по плоскому его краю, отводя в сторону; сучок болезненно ткнулся в ребра; меч предательски выскользнул из руки хозяина и ушел к его королю; потом уже привычно зазвенела сталь, один за другим отошли в стороны поверженные противники…
Штурмовой отряд разминался, выгоняя хмель.
Ближе к вечеру, когда весь остальной лагерь еще только начал приходить в себя, штурмовой отряд Нартанга хлебал теплое сытное мясное варево из общего котла, собравшись вокруг собственного костра. Завтрака и обеда показалось им мало, до ужина было еще далеко. После третьей тренировки за день уже не хотелось спать – хотелось только есть.
