– Соберутся другие шейхи пойдут войной на кауров.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Нартанг и вновь замолчал – по крайней мере большого резона их перебить у кауров не было.
Назвать поселеньем раскинувшийся в лесной долине город не поворачивался язык. Он открылся как-то вдруг и приковал взгляды незваных гостей: аккуратненькие небольшие домики стояли ровными линиями, по улицам неспешно проходили взрослые и словно суетливые воробьи порхали дети. С приближением к городу незнакомцев стало понятно, что никто не собирался бежать за ними глазеть и тыкать пальцами – кауры были выше этого, чем тоже понравились воину. Крупные гладкошерстные собаки, которых Нартанг увидел впервые, невольно вызвали в нем уважение – они сильно отличались от тех маленьких тощих, с выпирающими ребрами, шавок в песках – они церемониально басовито облаяли чужаков, но не кидались и не препятствовали их продвижению – лишь настороженно следили, крутя остроухими широколобыми головами.
– Мерзкие твари, – услышал Нартанг голос одного из стражников, – Одна такая может справиться с человеком, – с тенью страха продолжал тот, – Я был в походе с калифом, когда кауры натравливали их на коней и всадников – страшные звери – за раз перекусывают руку.
– Замолчи, Пикар! – шикнул на говоруна Вайгал – стражники и так-то забеспокоились, оказавшись без лошадей, так что такие речи были совсем не для поднятия боевого духа охраны калифа.
Ведший их каур только незаметно улыбался, слушая обрывки фраз врагов. Проведя чужаков в середину города, он остановился перед большим домом, расположенном на широкой площади, у входа в который выстроилось около двух десятков воинов в полном вооружении:
– Наш вождь будет говорить только с вождем всадников – остальным не следует заходить в его дом.
При его словах Вайгал недовольно насупил брови и еще ближе подошел к своему повелителю – он не собирался бросать калифа на растерзание врагам.
– Со мной будет только телохранитель. Меча у него нет, – спокойно ответил калиф непререкаемым тоном под оскорблено-удивленный взгляд своего верного советника, – С такой стражей вашему вождю нечего бояться, – на манер каурам добавил он, не давая им возможности преступить через свою гордость после таких слов.
– Наш вождь никого не боится! – запальчиво ответил вышедший на порог каур, явно занимавший более высокий ранг, чем их провожатый.
– Ну вот и хорошо, – миролюбиво добавил калиф.
– Наш вождь Каймэн-Дор-Виор, просит высокого гостя пройти.
– Благодарю, – улыбнулся калиф и вошел внутрь.
Нартанг тенью прошел за ним под недоверчивые и опасливые взгляды кауров – уже все они знали, что он убил пятерых их соплеменников.
После небольшого коридорчика они сразу вошли в просторную комнату, посредине которой размещалось массивное кресло, в котором сидел седовласый мужчина, сохранивший молодецкую стать и былую силу, что сразу безошибочно читалось в кряжистой его фигуре и громадных гладких кистях рук, покоящихся на широких коленях.
– Почтенный Каймен-Дор-Воир, я приветствую тебя в твоем доме, как гость, пришедший с миром, – слегка поклонился ему калиф, – Я правитель города песков – калиф Города Солнца Сухад. Мой отец Калифад встречался с тобой ранее и слышал слова мира из твоих уст, после этого я ни разу не посылал своих людей войной на твое племя.
– Я помню твоего отца, всадник песков Сухад… – ответил ему густым басом седовласый великан, – И я знаю, что после сказанных мною слов мира, твой отец спустя пять лун послал своих воинов разграбить соседнее нам племя кауров… Мира среди лесом и песками не будет никогда… Это знает ваше Солнце, это знают наши боги, это знаешь ты и знаю я…
– Мой отец послал стражников разграбить селенье твоих соседей лишь потому, что сами они напали на наш караван. Но ведь никто не отвечает за своих соседей. Я даю слово только от себя, я не могу говорить за других калифов и шейхов; ты тоже волен только в своем племени – весь остальной народ кауров живет своим умом, – ответил ему Сухад, явно чувствуя себя оскорбленным тем, что ему не предлагают сесть.
Нартанг же слушал их разговор в пол уха – его больше занимали восемь здоровенных детин, стоявших вдоль стен, однако и на них он поглядывал скорее для порядка – он не знал еще ни одной страны и народа, где не считалось бы зазорным убить гостя под крышей своего дома…
– Ты сам понимаешь все, как есть, однако пришел искать со мной мира. Почему? Если даже мы с тобой уговоримся жить в мире, мои соседи могут настигнуть и убить тебя, так же как и я, решив навестить тебя по-дружески, – при этих словах вождь снисходительно улыбнулся, – буду неминуемо порублен всадниками – теми, кто живет рядом с тобой, так зачем же твой шаг?
– Я не буду ничего от тебя скрывать… – отвечал ему Сухад, – Через земли двух племен кауров проходит ближайший путь до одного города, куда ходят мои караваны.
Я не воин, я торговец. Я не ищу военной славы в ненужных схватках – я ищу обогащения, чтобы народу в моем городе жилось хорошо… Так вот тот путь, про который я сказал, проходит через твои земли и земли твоего соседа – Алмахта-Дол-Гура.
