— Это немного пугает и разочаровывает. Грустно осознавать, что после тебя ничего не остается. — с тяжестью проговорил я.
— Остается твое тело.
— Я про мысли, про память… Про душу…
— Я так и не могу понять человеческого понятия “душа”. Её нельзя увидеть, почувствовать. Если тебе интересно, ни в твоем теле, ни в других телах я не находила эту самую “душу” или органа, в котором она могла бы находиться. — с прагматичным подходом ответила королева.
— Нет, это нечто другое. Совокупность процессов, твои мысли, действия и даже имя формируют душу, — рассказывал я о своем понимании. — Это все то незримое, что является частью любого живого существа, частью личности, частью эмоций. Более комплексное определение — скорее состояние, нежели физическое проявление.
— Еще одна бессмысленная человеческая придумка, — подытожила мое высказывание она.
— Конечно, тебе то легко говорить. У тебя то есть единственный цикл “смысла”, та самая суть: развиваться, чтобы выжить, выжить, чтобы размножаться, размножаться, чтобы развиваться, и так по кругу.
Чем чаще мы говорили на подобные темы, тем больше я стал замечать, что мой собеседник понемногу меняется. Если жуки влияли на меня, то я влиял на королеву. Конечно, она была существом иного порядка, но разумным и способным мыслить. Ей не чужды были даже эмоции, хоть и в другом, я бы сказал, атрофированном виде. Она все больше изучала меня, следовательно, иногда были проблески понимания.
И как начиналась война? Скомкано и неуклюже. Королеве тяжело давались боевые действия, она не могла принимать быстрые и рискованные решения. Единственной её тактикой было давить числом. Вскоре мне самому пришлось принимать участие в этой войне. Моя роль заключалась в придумывании новой стратегии, в чём я был откровенно слаб. Единственный близкий опыт в подобном у меня был лишь в игре в голографические шахматы ещё в студенческие времена. Уровень игры был крайне плох, не лучше самого посредственного игрока, если не хуже. Этой игрой я занимался лишь чтобы убить время и никогда не задумывался о каких-либо стратегиях и тому подобному.
В общем, осваивать военное ремесло мне пришлось с полного нуля и во время наших разгромных поражений. Благо, хоть у меня было время и возможность ошибаться. К слову, я на тот момент всё меньше искал мирные пути решения конфликтов. Жестокость и завидное постоянство в атаках Корвалов уже начали вызывать у меня гнев. В какой-то момент, когда они окружили всю нашу территорию, мне стало казаться, что Корвалов неисчислимое множество и они буквально повсюду. Эх, если бы я знал, что это неправда, мы бы тогда ещё смогли пробиться одним слаженным нападением. С другой стороны, и у них был шанс на быструю победу, если бы не междоусобные клановые распри.
Корвалы отличались развитым охотничьим интеллектом. Эта агрессивная раса почитала охоту и вечное кровопролитие. Корвалы не признавали земледелие или ремесла, считая их трусливыми занятиями, достойными лишь слабаков. Настоящий корвал жил охотой и войной, добывая все необходимое силой и хитростью. Они носили панцири погибших жуков как броню и делали из них щиты, головы оставляли как трофеи. Добыча трофеев была не просто необходимостью, но и священным ритуалом. Черепа поверженных врагов и клыки убитых чудовищ украшали их тела и жилища, служа напоминанием о их силе и жестокости. Чем крупнее и опаснее была добыча, тем выше становился статус охотника в племени. У меня быстро получилось раскусить их примитивную, но действенную тактику: Корвалы никогда не ввязывались в продолжительные сражения, атаковали небольшими группами и уводили наши силы на свою землю, где расставляли ловушки и засады. Бей, беги - так можно было описать их стиль ведения боя. Из небольших плюсов, против панцирей жуков их стрелы, представляющие собой попросту заточенные палки без наконечников, были малоэффективны. Так мы имели хотя бы какое-то небольшое преимущество против их главного оружия в виде луков и стрел.