Первым делом я приказал жукам не преследовать отступающих розовокожих существ. Мы перестали попадаться на их уловки. Так как улей находился на зеленых равнинах, следовательно, мы постоянно открыты для нападения со всех сторон. Все наши передвижения были для врага как на ладони. Поэтому вторым моим указом стало прорытие траншей и подземных ходов. Хоть временами это выходило боком, когда туннели задымляли, выкуривая целые отряды, или делая обвалы и засады у выходов. Но мы заняли уверенную оборону и укрепили свои позиции. Потери уменьшались, и королева собирала более грозный костяк армии.
Происходили небольшие изменения в составе отрядов. Я убедил королеву, что нам нужно больше жуков, способных к атакам на среднюю и дальнюю дистанцию. Так скажем, “производство” таких особей было более сложным из-за их способности выстреливать шипами из пасти, следовательно, количество наших войск росло медленнее. Правда, улучшилось качество, что положительно повлияло на перевес сил в нашу пользу. Вместо того чтобы биться в лоб единым кулаком, разменивая жизни в ближнем бою, жуки стали сначала давать залпы из шипов. Это не было столь грозным или точным оружием, оно даже зачастую не убивало корвалов, но ранило многих солдат еще до начала основного боя. Таким образом стали появляться первые выигранные нами столкновения.
Победы давались нам с трудом, и чем чаще мы одерживали верх в сражениях, тем более яростным становился отпор. Корвалов стало появляться все больше. Я не успевал следить за всеми направлениям фронта и не мог должным образом корректировать передвижение всех наших отрядов. У меня не получалось вовремя командовать отступлением в проигрышных ситуациях или же своевременно отправлять подкрепления. Брать врага в окружение или устраивать засады тоже не выходило. Розовокожие отлично ориентировались и всегда чувствовали подвох. Интуиция охотников их редко подводила и давала понять, что добыча здесь только мы.
Учитывая все факторы, было принято решение отойти на несколько километров назад, теряя весомую часть освоенных земель и отдавая их врагу. Если раньше мы местами могли уходить и за несколько десятков километров к ближайшим лесам, то теперь окапывались лишь в близлежащих районах и не высовывали лишний раз нос. Пару месяцев провели в глухой обороне, пока враг истощал наши силы. Мы же сделали ставку на разведку. Появился новый вид небольших, размером с ладонь, летающих жуков, которые собирали информацию с окружения. С их помощью был обнаружен лагерь корвалов, который использовался как опорный пункт. Они спрятали свое местоположение за небольшим холмом и постоянно уводили наши силы от него, навязывая стычки и отступая в другие стороны. Какое-то время мы наблюдали, как туда приходили воины врага для перегруппировки и лечения раненых. Они пополняли вооружение, припасы и уходили снова наступать на нас.
Мы собрали наших самых быстрых солдат и под покровом ночи разгромили этот лагерь в щепки. Это было не сражение, а настоящая бойня. Захваченные врасплох корвалы ничего не успели противопоставить и бросились в бегство. В этот раз жуки догоняли и убивали без опасений попасть в ловушку. Не уцелел никто: все были убиты, даже раненые солдаты и женщины, которых мы впервые увидели в этом лагере. Они занимались готовкой и уходом за больными.
На этом мои низменные тактики не закончились. Я понимал, что сюда еще придут другие группы корвалов, и приказал отряду жуков остаться в разрушенном лагере, где они спрятались в обломках палаток и некоторые притворились мертвыми. Большой риск, но это сработало. Группе розовокожих из пятнадцати особей, уставших и изголодавшихся после недавнего боя, все же пришлось прийти в разбитый лагерь в надежде, что жуки ушли. Среди них были раненые, которые уже не могли продолжать путь в поисках нового места для передышки. Жуки быстро и без замедления разобрались с уставшими воинами, пустив кровь каждому, кто осмелился подойти к заготовленной засаде.