Так мы получили первую весомую победу, что дало нам не только пополнение запасов еды из трупов врагов, но и возможность перейти в наступление. Пробив первую брешь, мы по накатанной стали оттеснять силы врага и прогонять их все дальше. Вчерашние затравленные звери превратились в охотников, в глазах королевы, как мне казалось, горел огонь мести и жажда победы. Битвы стали навязываться по нашим правилам, и теперь враг, потеряв весомую часть позиций, стал гадать, откуда мы будем нападать. Дальше основную часть задач приняла на себя королева, ведь "давить числом" теперь имело куда больше смысла. Наступление шло тяжело, но уверенно. Враг огрызался, устраивал засады, но мы уже научились предвидеть их уловки.
Продвигаясь все дальше, победой за победой осваивая новые территории, мы в конце концов дошли до поселения корвалов. Деревенька была огорожена частоколом и небольшими стенами из камней, метра под два в высоту. Эта стена была из разнообразных камней разной формы и размера, а скреплена каким-то раствором из грязи и древесной стружки. Тут наше наступление захлебнулось. Жукам не хватало сил взять это поселение с наскока. Корвалы отлично оборонялись и при каждой нашей атаке выпускали несколько отрядов с другой стороны, били по нам с флангов. Также к ним изредка приходило подкрепление из других деревень.
Из-за того, что деревня находилась на достаточном расстоянии от нас, мысленная сеть работала плохо, мы с задержкой могли отдавать приказы, а личное управление жуками требовало слишком большой концентрации. Пришлось усмирить пыл нашего наступления.
Корвалы часто объединялись в небольшие кланы, ведомые самыми опытными и безжалостными воинами. Эти кланы постоянно соперничали друг с другом за территории и ресурсы, устраивая кровопролитные стычки. Лишь перед лицом общей угрозы они могли объединиться, чтобы обрушить свою ярость на любого, кто посмел вторгнуться в их земли. И это все прекрасно работало до того, как мы стали побеждать. Их постоянные проигрыши, заставляли менять поведение и быть более осторожными.
Понимая, что мне предстоит столкнуться с судьбой этой деревни, я, обретя новое тело, отправился на фронт. Желание собственными глазами увидеть последствия своих деяний обжигало меня. Я осознавал, какой грех надвигается на меня; после стольких кровопролитных сражений нечего было и надеяться на милость королевы. Погибель этой деревни должна стать уроком для всех корвалов, а я обязан стать их полачем, вселяя в сердца страх и ужас. И мне предстояло взять на себя эту ответственность, осознавая всю тяжесть совершенного. Это будет моё личное бремя, за которое я отвечу не перед законом, не перед богами, а перед самим собой. Стремясь к искуплению, я буду жить с этим знанием, как с неотъемлемой частью своей души. Каждый будущий шаг в новых войнах будет отголоском той ноши, что легла на мои плечи, заставляя сердце биться в унисон с грузом памяти. А сейчас я действовал, принимая все более жестокие решения.
Жуки создали небольшой аванпост поодаль от поселения корвалов. Новый улей, весомо меньше основного, служил не только командным центром, но и еще одним домом для многих новорожденных жуков. После мы осадили деревню окружив в кольцо. Мы могли себе позволить подобное, пока остальные племена весомо сократили набеги на нас и занялись укреплением обороны своих земель, потихоньку оставляя соплеменников на произвол судьбы.
Где-то в глубинах моей души пробуждалась первозданная радость, неукротимая сила побед, которую я тщетно пытался утопить в мрак своих тёмных переживаний. Долгое время я отказывался признавать в себе это чувство — ту самую искру, которая ликует от выигранных сражений на полях битвы. Это был не просто неумолимый азарт, а дивное наслаждение триумфом, которое, несмотря на все попытки заглушить, настойчиво пробивалось наружу. Порой, в тишине размышлений, я осознавал: это животное счастье — часть меня, часть моего человеческого опыта. В каждом уверенном шаге, в каждой победе на фронтах я ощущал, как это чувство расправляет крылья, заставляя сердце биться быстрее. О, как тяжело было принимать эту правду! Но, возможно, именно в этом сокрыта сила — в принятии себя.