В целом, я бы мог еще очень много рассказывать о сложившейся экосистеме в колонии. Рассказать о местном кладбище, где жуки уходят умирать, и из их мертвых тел делают питательные растворы, что тоже является одним из способов пропитания. Или о местных “уборщиках”, которые отличаются от жуков-работяг наличием небольших щеток из усиков, которыми они убирают и вычищают окружение. Даже не уделяя внимания менее значимым моментам, можно спокойно расписать несколько энциклопедий по теме биологических процессов этих существ. Столь сильно углубляться я не вижу никакого смысла.
Возвращаясь к моей скромной персоне, мне тоже нечего интересного рассказать о том, как я долгое время наблюдал за жизнью этих существ, неспособный ни пошевелиться, ни вздохнуть самостоятельно. Чувствовал себя немым зрителем этой немой пьесы. Лишь наблюдая, я смог досконально изучить все процессы, происходящие перед моими глазами. На это понадобилось неприличное количество времени. Каждый день, недвижный но с энтузиазмом, проходящие вокруг меня действия вызывали все больше восхищения. Временами я стал замечать некоторые неточности: небольшие ошибки в маршрутах либо действиях жуков. Мне становилось все более интересно: “А могу ли я повлиять на их поведение?” Методом проб и ошибок я сначала пытался фокусироваться на одной отдельной особи и объяснить ей, что я хочу донести, формируя мысль в некие образы. Такими "образами", мне удавалось объяснить, к примеру, одному рабочему жуку, что есть более короткий путь в его маршруте. За этим жуком далее повторяли остальные. Другой пример: если на тропинке стоял валун, я приказывал работяге убрать его. Если один не справлялся с поставленной задачей, приходилось отрывать от работы нескольких. Звучит все это довольно просто, только я был крайне аккуратен в своих действиях, ведь малейший сдвиг в цепочке действий жуков мог привести к печальным последствиям, вплоть до потери целого выводка личинок.
За всеми моими действиями незримо следила королева; она могла в любой момент отменить мои приказы или отвлечь занятых моей задачей жуков на какие-то более важные вещи. Впрочем, это происходило довольно редко. Наверное, самым значимым нововведением от меня было использовать, так скажем, продукты жизнедеятельности жуков и перегной, образующийся от их остатков, как удобрения. После этого в обиход пошла и почва с кладбища жуков. Такой подход смог увеличить урожайность травы на полях. Да и качество выращиваемого стало намного лучше.
Немалых два земных, человеческих года прошли за моим наблюдением и частичным управлением жуками. За это время мне удалось намного лучше познать этих существ. Как я понял, каждый жук не является просто бездумной рабочей машиной. У каждого есть примитивная форма личности. Этим я хочу сказать, что без моего вмешательства или вмешательства королевы практически каждый из этих существ будет способен действовать самостоятельно, понимая то, что от него требуется для всеобщего блага. Они способны уставать, чувствовать голод и боль. Разум каждого существа создает некую телепатическую сеть, в которой они способны передавать информацию, а королева может не только отдавать указания, но и управлять каждой особью. Помимо этой сети у них есть и другие формы общения. Звуки клацания жвал, движения, подобные танцам, даже полное отсутствие действий могут нести в себе тот или иной смысл. Некоторые жуки пользуются феромонами, чтобы обозначить некую территорию, куда заходить нельзя. Поскольку пространственное мышление у них плохо развито, эти феромоны служат своего рода разделителем территории. Отдельный жук-няня не способен понять, где начинаются условные поля травы, но, почувствовав определенный запах, может осознать, что ему туда заходить нельзя. Это их свойство напоминает поведение земных муравьев. Особенно это заметно, когда жук-работяга проходит определенный путь и оставляет после себя небольшую тропинку со своим запахом. По этому запаху ориентируются другие жуки. Если работяга найдет более удобный маршрут или же я ему укажу его, то по его феромонам начнут двигаться остальные.