Старшему брату стало тяжело отражать атаки с нескольких углов, поэтому Одокар решил перейти в атаку. Прорычав, он набросился на врага, обрушивая град ударов на брата и рьяно пытаясь пробить щит. Первое время Райсенкард пытался отражать атаки топором, но понял, что у него это неэффективно. Ему приходилось подставлять щит, который после пяти ударов совсем сломался.
Отпрыгнув в сторону, Райсенкард бросил остатки щита и встал в боевую стойку, выставив топор перед собой и держа его обеими руками. Как только Одокар подбежал достаточно близко, младший брат двинулся ему навстречу с замахом топора. Обмениваясь выпадами и уловками, братья периодически попадали друг по другу, но победителя выявить пока было трудно. Райсенкард пытался проводить удары с разных углов, но одновременно нужно было отбиваться самому. Понимая, что натиск брата слишком мощный, он отскочил на несколько шагов назад и бросил в соперника топор. Одокар отбил топор своим мечом, но пока он это делал, Райсенкард бросился на него, пройдя ему в ноги и сбив с ног. Одокар от неожиданности обронил меч. Началась драка без оружия; братья избивали друг друга до крови. Райсенкард наносил удар за ударом по Одокару, который закрыл лицо руками. В какой-то момент старший брат схватил руки младшего и притянул его к себе, одновременно встретившись лбами; кровь потекла у обоих со лба.
Райсенкард завалился набок, упав с Одокара. Братья отменялись ударами по корпусу и животу, пока не упали и не перекатились подальше друг от друга. С заметным трудом они поднялись на ноги и снова схватились за оружие. Их внешний вид был довольно жутким: оба в крови, еле дышащие, с трясущимися руками и суровыми, но уставшими лицами. Каждый из братьев был готов умереть, но доказать своё превосходство. Публика замирала в ожидании, кто-то даже делал ставки по традиции.
Оба брата были готовы упасть, ноги с трудом их держали. Они стояли всего в нескольких метрах друг от друга, но никто не решался напасть. Когда Райсенкард наконец решил сделать первый шаг, он тут же остановился, скорчив больную гримасу: из его рта потекла кровь, и младший брат начал кашлять. Одокар опешил, не зная, что предпринять: он явно был в шоке от увиденного. Райсенкард упал на колени, схватившись одной рукой за горло, а затем окончательно завалился на живот, мгновенно теряя сознание. Одокар тоже больше не мог стоять на ногах; он упал на колени, но устоял на них, еле дыша. Воины арокандов выбежали на подмогу братьям — им срочно нужно было к знахарке.
Бой был окончен. Вместе с ним был завершился и второй этап обряда посвящения. Вождь Гулзур объявил о конце второго этапа и дал испытуемым неделю на восстановление перед следующим раундом. Ковка собственного оружия требует особой стойкости и выносливости. Какой меч сможет выковать воин, если он не в состоянии это сделать? Поэтому будущим воинам нужен отдых.
Прошло шесть дней после завершения дня поединков. Райсенкард и Одокар шли на поправку — умения знахарки приносили свои плоды. Айтарог и Гарбенак чувствовали себя превосходно, несмотря на частые «засыпания» второго. Завтра испытуемым предстоит перейти к третьему этапу обряда посвящения — формальному, но обязательному. Каждый из четверых арокандов должен будет выковать себе оружие по желанию до начала дня Дукара. Таковы традиции.
Ранее утро. Почти конец марта, и солнце вставало всё раньше. Его ласковые лучи ещё едва выглядывали из-за горизонта, постепенно озаряя холмистую местность. Райсенкард лежал на своей кровати с забинтованным поясом. Хотя с того поединка прошла почти неделя, его состояние оставляло желать лучшего. Ему нужно было ещё пару дней для полного восстановления. Как сказала Арга, у него, как и у Одокара, началось внутреннее кровотечение. У Райсенкарда пострадало больше органов, поэтому кровь пошла изо рта, и он потерял сознание гораздо раньше. Но благодаря умелым рукам знахарки, оба воина были живы и целы; им осталось лишь полностью прийти в себя.
— Ты проснулся, — заметила Хукура, приоткрыв один глаз. Её любопытство всегда удивляло брата; казалось, она следила за Райсенкардом.
— Да, ты тоже проснулась, как я вижу, — ответил Райсенкард, повернувшись к сестре. Ароканд тихо прохрипел из-за боли в корпусе.
— Сильно болит? — спросила Хукура, слегка приподнявшись. У неё был обеспокоенный вид; она честно хотела помочь брату, но не знала как.
— Было и хуже, сестрёнка, — оптимистично ответил Райсенкард, сев на краю кровати. — Потерплю немного — и пройдёт.
Хукура улыбнулась; её умилял сангвинический характер брата. Он никогда не сдавался и не показывал свою боль, переводя всё в обыденность, словно каждый день его так ранят.
Одокар крепко спал, хотя он также страдал от боли в теле; как-то ему удалось уснуть. Ароканд мирно храпел.
Оланва ночевала практически каждый день в хижине провидицы; её редко видели дома. А Вутергур уже вовсю упражнялся на улице: ему хотелось оставаться лучшим в крепости. Он готовился вызвать отца на ритуальный поединок.