– Не знаю! – Ирен сорвала с головы парик и швырнула его в зеркало туалетного столика. Она действительно не знала, что на нее нашло. Она вообще ни о чем не думала. Она действовала, повинуясь внезапному и настойчивому инстинкту. – Он нападал на женщин!
– В каком смысле? – Волета плюхнулась на пол и начала расстегивать ремешки туфель.
Ирен пересказала услышанную от Энн историю о трагической кончине горничной на борту корабля принца. Слушая, Волета повесила платье на плечики и спрятала туфли в кофр.
– Ну и откуда мне было все это знать?
– Я не знаю! – прогремела Ирен.
– Тогда почему ты кричишь на меня?
Ирен вскинула руки и уронила, как будто признавая себя побежденной. Затем она заговорила снова, тихо и сдержанно:
– Потому что завтра тебе не следует туда идти.
– Конечно следует! – Волета натянула ночную рубашку. – Ведь мы ради этого и страдаем. Ради этого ты носишь парик тряпичной куклы, а я хлопаю ресницами перед ядовитой жабой. Если завтра я смогу хоть на минуту остаться наедине с Марией, все закончится. К утру мы снова будем на корабле, а к обеду – в воздухе, и Сенлин с женой наконец-то воссоединятся. И вот что я тебе скажу: после такого мы все заслужим медовый месяц! Я выйду замуж за Писклю, и мы не будем заниматься никакими домашними делами в течение недели. Мы будем лежать в постели весь день и бегать по кораблю всю ночь.
Ирен ощутила в горле жгучий ком, такой незнакомый, что ей потребовалось мгновение, чтобы понять: это – подступающие слезы.
– Тебе стоит поумерить надежды.
– На что?
– На то, что Мария вернется с нами.
Волета затрясла головой – сперва чуть-чуть, но по мере того, как она говорила, все сильней и сильней.
– Всего через два дня я уже не могу терпеть это дурацкое место. Представьте себе, что она должна чувствовать после года! Она наверняка захочет уйти. Она ухватится за эту возможность. И я это знаю. Я знаю!
Ирен присела на край кровати. Она вдруг почувствовала себя опустошенной и очень старой. Она ненавидела это ощущение.
– Я провела последние два дня, беспокоясь о том, сможешь ли ты это сделать. Сможешь ли справиться со своим темпераментом и вписаться в компанию на вечеринках? – Она усмехнулась. – Мне следовало бы побеспокоиться о себе.
Волета села рядом с подругой. Этим вечером она накрасилась сама, и у нее получилось гораздо лучше. И все равно Ирен не понравилось. Она не понимала, почему женский макияж по цвету напоминает синяки и кровь и почему напудренные лица бледны, как у трупов.
Она вытерла румяна Волеты краешком своего передника.
– Не нравится мне этот принц. Он опасен.
– Так и есть, – согласилась девушка, терпя, пока амазонка вытирала ей щеки. – Но не забывай, Ирен, – мы тоже опасны.
Фигура леди – это ее гроссбух. Стареть простительно. Толстеть – нет.
На следующее утро Волете не принесли завтрак в постель. Вместо этого ровно в восемь появилась горничная и сообщила, что маркиз попросил леди присоединиться к нему за завтраком в столовой через час.
Волета сама получила это сообщение, потому что Ирен все еще сидела на кровати и пыталась застегнуть пуговицы на платье-униформе.
– Плохо спалось? – просила Волета.
– Нет. Все время просыпалась, чтобы посмотреть, не улизнула ли ты снова.
– Ну нет. Я спала всю ночь, как мурлычущий котенок.
– Верю. Видела, – сказала Ирен, зажмурив покрасневшие глаза.
Волета предложила Ирен поспать еще несколько часов. Когда амазонка воспротивилась, Волета напомнила, что она не нужна для завтрака с маркизом и Ксенией, но понадобится для вечера с принцем. Приняв эту логику, Ирен откинулась на кровать, все еще одетая в наполовину застегнутую униформу, и мгновенно захрапела.
Волета не знала, чего она страшилась больше этим утром: застрять за столом с маркизом или получить раннюю почту. Она знала, что их дело выигрывает от шумихи, которую подняла из-за нее «Ежедневная греза», но не могла вникнуть в суть. Она не была новостью; она была в лучшем случае начинающей звездой в городе, полном знаменитостей-любителей. Наверняка существовали преступления и несправедливости, больше заслуживающие внимания общественности.
Но девушка была полна решимости беречь свое самообладание и репутацию достаточно долго, чтобы сопроводить принца Франциска на вечеринку после представления с Сиреной в главной роли.
Все, что ей нужно сделать, – это пережить еще один день.
Она не знала, что надеть на завтрак, но также знала, что обдумывание не даст лучшего результата. Она выбрала платье наугад – длинное, белое, с высокой талией – и провела остаток часа, играя с Писклей, которая проснулась в веселом настроении. Она ни разу не посмотрелась в зеркало, не накрасилась и старалась не думать о тех вещах, которыми занялась бы охотнее, чем идти завтракать. Список был очень длинным.
