Волета смотрела вниз с балкона спальни на людей, снующих по улицам. Доминирование оранжевого цвета сломалось в одночасье, и никто, похоже, не знал, что должно заменить его. Пелфийцы теперь носили всевозможные оттенки, фасоны, аксессуары. Рассеянное единообразие стало источником огромной тревоги. Горожане сновали туда-сюда, вертя головами и бросая взгляды, обыскивая витрины магазинов и друг друга в поисках нового консенсуса.
Волета почувствовала сильный прилив жалости к ним – холодной и бесполезной.
Она видела, как сквозь тускнеющий оранжевый проглядывает доказательство ее влияния. Она видела женщин в простых серебристых платьях и белых ночных рубашках, их волосы были коротко острижены или зализаны, чтобы казаться такими.
Она смутно осознала, что Ксения вошла в ее комнату без стука. Дочь маркиза какое-то время кудахтала и ворковала над Писклей, а потом удивленно взвизгнула. Волета мягко улыбнулась.
Ксения вышла к ней на балкон, посасывая укушенный палец.
– Зачем нужно домашнее животное, которое тебя кусает? Это все равно что держать горничную, которая создает беспорядок. Или повара, которого надо кормить. В этом нет никакого смысла.
– Она не домашнее животное, – сказала Волета, закрывая глаза. – И она не любит, когда незнакомые люди берут ее в руки.
– Ну я бы тоже не любила. Как это глупо с моей стороны! Глупо, глупо, глупо! – сказала Ксения нараспев и легонько хлопнула себя по щеке. Она ждала, что Волета начнет спорить с ее драматическим самобичеванием. Когда Волета промолчала, она продолжила: – О нет! Тебе грустно из-за упавшей девушки?
– Зачем ты подстриглась?
Ксения ощупала обнаженную шею и затылок:
– Я просто хотела сосчитать выпуклости на черепе. Ты же знаешь, как говорят: один любовник на каждую. У меня их восемь. Восемь выпуклостей.
– Прекрати. Почему на самом деле?
– Потому что я поставила свое имя рядом с твоим, глупая гусыня. Мы же сестры-по-сплетням. Чернила нас породнили. Я ведь рискнула, связавшись с тобой, знаешь ли. Я предложила тебе дружбу. Я была рядом, когда ты совершала ошибки. Думаю, будет только справедливо, если я разделю твои успехи. В конце концов, я была неплохой компаньонкой. – Ксения попыталась придать своему хорошенькому личику хоть какое-то выражение искренности, хотя со стороны казалось, будто ей что-то попало в глаз.
– Ты ведь напрашиваешься на приглашение, не так ли? Пытаешься проникнуть в ложу принца в «Виванте».
Ксения возмущенно фыркнула:
– Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь! Никогда в жизни меня так не оскорбляли! Вот я здесь, веду невинный разговор с подругой, и… – Ксения взмахнула коровьими ресницами. – Да, наверное, так и есть. Я имею в виду, что там должно быть место для меня.
– Это последнее место, где тебе следует быть. Этот человек – негодяй. Ты ведь все понимаешь, не так ли? Ты должна знать, что говорят о нем. С чего тебе вдруг захотелось оказаться в обществе такого мужчины, если этого можно избежать?
– Потому что он принц! – прорыдала Ксения.
Трое солдат в черных мундирах подняли головы в поисках источника звука и приподняли фуражки. Ксения махала им, пока не затряслась рука, а потом послала воздушный поцелуй.
Волета хлопнула ладонью по перилам:
– Зачем ты это делаешь?
– Делаю что? – сказала Ксения, все еще махая солдатам, которые уже потеряли к ней интерес и снова исчезли в толпе.
– Почему ты бросаешься на каждого встречного мужчину?
– Потому что у меня есть уверенность в себе. – Улыбка молодой леди застыла на ее лице, как приклеенная.
– Уверенность в себе! – выпалила Волета со смехом. – Ты самый неуверенный человек, которого я когда-либо встречала. Ты вечно себя загоняешь, надеясь, что кто-то тебя поправит. Тебе нужна постоянная проверка, одобрение и внимание! Клянусь, если ты когда-нибудь найдешь себе мужа, то позволишь ему пинать тебя, как мячик, лишь бы он хоть изредка говорил, что ты хорошенькая.
– Какие ужасные вещи может сказать подруга.
– Но мы же не подруги! Я для тебя всего лишь игральная кость! Я – твоя азартная игра! Неужели я стану сенсацией? Или провалюсь? А если я добуду тебе приглашения на лучшие вечеринки? Ты заботилась обо мне только потому, что считала хорошей ставкой. Что ж, позволь сказать, мои друзья – мои настоящие друзья – не думают о том, принесу я им удачу или неудачу, они вообще не думают про азартные игры!
– Почему ты так злишься?
– Потому что вы каким-то образом превратили все это процветание и возможности в тюрьму! Я не знаю, как вы это сделали, но вам удалось. Это ужасно! И ты можешь уйти от этой ерунды завтра же. У тебя есть средства, чтобы удрать куда угодно. Если бы ты только могла просунуть свою большую голову сквозь решетку вечеринок, принцев и утренних газет, ты бы вырвалась на свободу!
