– О, – сказал олень и тактично пожал плечами с кисточками. – Да, конечно. Я вовсе не хочу совать нос в чужие дела. Может быть, лучше подождать еще день. Я уверен, завтра мы что-нибудь услышим.
– Хорошо, – сказала Эдит, и хотя никто из них особенно не надеялся на новый день, она все равно повторила: – Завтра.
Эдит провела ночь, разрываясь между тревожными размышлениями и тревожными снами, пока они не слились в одно видение, столь мрачное и гибельное, что оно казалось фарсом: Сенлин погиб, кипящее море на крыше Сфинкса растопило Башню, как свечу, и она осталась с умирающей рукой на плече и без безопасного места для высадки. Затем светило скрылось за гранью земной и больше никогда не взошло.
Пятно становится пятном, когда кто-то его замечает. Пролили вино на ковер? Передвиньте диван. Пролили соус на рубашку? Расправьте пластрон. Испортили свою политическую репутацию прискорбной неосторожностью? Начните внутреннюю чистку или войну с соседом.
Когда Байрон появился у дверей Эдит в семь часов утра, она уже умылась, оделась и закончила завтракать. Она встала рано скорее из желания покончить с ночью, чем радуясь предстоящему дню.
Байрон доставил утреннюю депешу Сфинкса. Как правило, приказания Сфинкса касались хореографии их променада. Он предписывал, в каких портах и в какие часы дня необходимо себя продемонстрировать, какие порты должно поприветствовать салютом и с каким количеством орудий. Эдит старалась не задавать лишних вопросов, и этого было вполне достаточно, потому что Сфинкс не давал объяснений, хотя Байрон сумел предоставить некоторый контекст для отдельных приказов. Когда Сфинкс приказал Эдит провести корабль задним ходом мимо кольцевого удела Цвейбель – что даже при наличии паровой тяги было непростой задачей, – Байрон объяснил, что тем самым они продемонстрировали крайнее уважение Сфинкса к тридцать восьмому уделу. Цвейбельцы предпочитали входить в комнаты задом наперед, считая это признаком смирения, поэтому Сфинкс пожелал сделать им комплимент, проехав мимо их порта подобным образом.
Но не всегда приказы Сфинкса были столь миролюбивыми. Он велел Эдит пройти мимо цитадели Дугарай со сверкающими пушками – признак силы для народа, который считал вежливость равной слабости. Как известно, дугара отказались от рукопожатия в пользу приветственного удара лбами. Дугара были, по словам Байрона, «в общем и целом большерогими овцами в сюртуках».
Традиционно они слушали приказы вместе, и поэтому, когда Байрон вошел в каюту и закрыл дверь, она повернула голову на мотыльке со сложенными крылышками. Трескучий голос Сфинкса нарушил тишину:
– Я вижу, вы привлекли целую свиту любопытных капитанов. Ну и хорошо. Мы хотим, чтобы Башня таращилась на нас. Сегодня ты продемонстрируешь способность «Авангарда» к разрушению. Вы подлетите к заброшенному порту Шелковых садов и слегка разрушите его одним-двумя залпами из пушек. Это, конечно, послужит и другой цели. Я точно знаю, что Марат сбежал из Золотого зоопарка много дней назад, но не хочу показывать, что мне это известно. Я подозреваю, что он оставил одного-двух разведчиков, и им тоже стоит продемонстрировать силу.
С другой стороны, Байрон, возможно, известил о том, что регулярные сообщения Сенлина прерваны. Уверяю, это не та проблема, которая требует вмешательства. Либо Сенлин выполняет приказы и страдает от каких-то проблем, связанных с техникой или средой, которые я буду решать, либо он бросил мне вызов и ушел в самоволку. Как бы то ни было, вы не имеете к этому никакого отношения, капитан Уинтерс. Я подчеркиваю это, потому что завтра вы высадитесь в Пелфии и там будете добросовестно выполнять свои собственные приказы, и быстро. Верните мне мою картину, пусть Волета всех очарует, и будьте готовы к отъезду через три дня.
Диктофон еще мгновение шипел, потом щелкнул и замолчал.
– Ну, похоже, он не слишком беспокоится о Томе, – сказала Эдит, прищурившись. – Не знаю, чего я ожидала.
Байрон поспешил ее утешить:
– Сфинкс сделал его своим доверенным лицом; он не поступает так с кем попало. Наш хозяин может показаться бесчувственным, но заботится об интересах своих людей – и он ясно дал понять, что нуждается в Томе.
– Я полагаю, что на данный момент это должно послужить достаточной надеждой, – сказала Эдит, пытаясь сдержать мысли о перечне бедствий, с которыми мог столкнуться Сенлин: обнаружение, арест, болезнь, убийство… Сейчас она не могла об этом думать. – А какой прием мы можем ожидать в Пелфии?
