Заднюю стенку шкафа покрывала пробковая доска, которая от обилия приколотых крыльев походила на сложное лоскутное одеяло. Некоторые крылья были однотонными, другие – расписанными различными видами бытового камуфляжа: тканями, древесной текстурой и узорами фарфора. Его рабочий стол был завален инструментами, кистями, горшочками с краской и механическими деталями. Дюжины маленьких ячеек, в которых лежали тела стертых и скопированных шпионов, заполняли стену над его рабочим местом.
Байрон с помощью увеличительного стекла наносил последние штрихи на мраморный узор, когда в дверь постучали. Он крикнул Волете, чтобы ушла и оставила его в покое, но удивился, услышав голос Эдит:
– Это я, Байрон.
Он приоткрыл дверь на несколько дюймов, просунул в щель мокрый черный нос и поздоровался с капитаном. Он извинился за то, что принял ее за Волету, и спросил:
– Мне прийти к тебе в каюту?
– Я бы хотела зайти внутрь, если можно, – ответила Эдит и показала медную грудную клетку мотылька, которого он принес ей накануне. – Я пришла предложить сделку.
Он колебался, и Эдит добавила:
– Я здесь не в качестве капитана. Можешь мне, безусловно, отказать. Я здесь как друг и хочу попросить о помощи.
Он впустил ее, пойдя на немалую уступку. Это было не только запрещено, но и неудобно. В рубке размером с чулан был только один стул и не так уж много места, чтобы стоять. Но Байрону нравилось, когда его просили о помощи.
Поэтому он предложил ей стул и опустился на колено, радуясь, что его ноги никогда не устают и не болят. И только после того, как они сели столь близко друг к другу, он подумал, какой странной должна казаться ей эта комната. Все эти бестелесные крылья, приколотые к стене, разбросанные по верстаку механические лапки и головы мотыльков. Должно быть, выглядит немного жутковато. Он наблюдал, как она осматривает комнату, и был доволен, когда она объявила:
– Здесь уютно. Мне нравится. Должно быть, это хорошее убежище.
Он ответил, что тоже так считает, но было приятно услышать это от кого-то другого.
– Я полагаю, ты до сих пор ничего не слышал о Томе, – сказала она, глядя через увеличительное стекло на полотнище крыла. – Очень красиво.
– Благодарю, – сказал он, чувствуя себя неловко, и начал убирать свою работу. – Я бы сообщил, если бы что-то услышал.
– Понимаю. Поэтому я подумала, что нам, вероятно, следует придумать, что мы будем делать, когда доберемся до Пелфии.
Байрон улыбнулся и рассмеялся:
– По-моему, Сфинкс уже достаточно все спланировал для всех нас, не так ли? Я думаю, он выражался вполне ясно.
– Я не о том, что мы все будем делать, Байрон. Я про тебя и про меня. Насчет Тома.
– Понятно, – сказал Байрон, складывая принадлежности для рисования все медленнее.
– Сфинксу на него наплевать. Мы оба это знаем. Использовать кого-то – не то же самое, что заботиться о нем. Но мне не все равно, и, я думаю, тебе тоже.
– И что же ты предлагаешь?
– Я знаю, что ты перехватывал ежедневные отчеты Тома. Они все еще у тебя?
– У меня есть копии, – сказал Байрон с легкой гордостью. – Я сделал дубликаты на случай, если мотыльки будут повреждены или пойманы на пути домой.
– Очень разумно. Я бы хотела послушать их, если можно. А потом я сыграю тебе послание, которое получила от него.
Байрон широко раскрыл рот. Он собирался сказать что-то умное, что-то недоброе, что обычно делал, когда чувствовал себя неловко. Но сдержался и вместо этого проговорил:
– Капитан… Эдит, я не могу. У меня есть приказы, которые я должен учитывать.
– Я все понимаю. – Эдит легонько постучала хвостом мотылька-посыльного Сенлина по рабочему столу. – И вообще, мне бы не хотелось тебя шокировать.
– О, ты действительно думаешь, что я такой любопытный?
– Нет, вовсе нет. Нисколько. Просто от услышанного ты можешь покраснеть, а я не хочу смущать друга.
– Что ты имеешь в виду? С чего вдруг мне краснеть? И что же он сказал?
Эдит втянула воздух сквозь зубы и покачала головой из стороны в сторону. Байрон некоторое время смотрел на нее, прежде чем понял: она не ответит. Он потряс рогами:
– Ну ладно, ладно! Но только во имя праздного любопытства! Мы никому ничего не скажем и не нарушим наших обязательств перед… – Эдит улыбнулась за мгновение до этого, но сделала это так внезапно, что Байрон осекся. – Что такое?
– Я опять это сделала.
– Что сделала?
– Манипулировала тобой. Шла окольным путем, чтобы добиться желаемого. – Она зажмурилась. – Я не хочу относиться к друзьям как к препятствиям. Я не хочу этого делать. Я не такая, как он.
– Ты имеешь в виду Сфинкса?
Она открыла глаза и прямо посмотрела на него:
