Ярл Максвелл Нак Обби не сильно отличался от своего сына. Та же бочкообразная фигура, те же чёрные волосы, разве что порядком тронутые сединой. Только на нём не было дорогой одежды и золота, а окладистая борода на одной из щёк полностью отсутствовала, да и сама щека выглядела так, словно ярл прилёг поспать в костёр. Именно это в первую очередь бросилось мне в глаза, когда я — с немалым трудом опять спустившись по лестнице — вошёл в большой зал. Там уже вовсю шёл пир. За длинным столом восседали горцы постарше, молодые же подавали им блюда. В стороне суетились слуги. Во главе стола был ярл, сосредоточенно заливавший себе в горло пиво. Меньше всего мне нравились северные ярлы, когда они не в настроении.
Стоявший у двери молодой воин выкрикнул моё имя. Ярл Максвелл поднял на меня взгляд и ударил ладонью по столу. Гомон мгновенно стих. Голос ярла, низкий, словно рокот лавины, прокатился по комнате:
— Моё имя ты знаешь. Я знаю твоё. Так что обойдёмся без долгих приветствий, — ярл опрокинул ещё одну кружку пива. — Что ты здесь забыл, чужак?
Эта была грубость, безусловно, но ярл находился в своём доме и более того, фактически спас мою жизнь. Изображать оскорблённую честь в такой ситуации было бы себе дороже, да и к шуткам обстановка не располагала — я увидел за столом Грегора, внимательно и без тени доброжелательной северной улыбки смотревшего на меня.
— На меня напали и чуть не убили, огромная благодарность клану Нак Обби за…
— Я не это спрашиваю, — перебил меня ярл. — Что ты забыл на севере?
— Я бродячий рыцарь, путешествую.
Напряжение в воздухе стало настолько густым, что в него можно был воткнуть топор.
— Я ищу древние курганы, в которых лежат великие воины. В прошлом людей чествовали не за титулы, а за доблесть, — от долгого стояния на месте меня начало немного шатать. — Я испрошу благословения на кургане, и дух великого воина даст его мне. Я б на его месте так и сделал, поменяйся мы местами.
За столом раздались сдержанные смешки, но ярл даже не изменился в лице. Смешки утихли.
— Не к убийцам и ворам Нак Кимли идёшь?
— Нет.
— Садись, — он указал на скамью рядом с собой.
Ярл взял с тарелки краюху хлеба, отломил кусок и сжевал, после протянул краюху мне. Вот беда, с утра я трудом смог прожевать жидкой каши, а тут жесткий северянский хлеб… но отказать нельзя. Пришлось отскрести от корки побольше мякиша, продемонстрировать его ярлу и съесть, с трудом ворочая отяжелевшей челюстью. Тишина за столом резко исчезла, и горцы продолжили разговоры как ни в чём не бывало, перемежая их пивом, мясом и громогласной отрыжкой, то тут, то там раздававшейся за столом. Ярл откинулся на стул и потерял ко мне всякий интерес.
С улицы пришёл Фингэл, заправляя по пути штаны, и молодой горец у входа выкрикнул его имя. Здоровяк же, увидев меня подле ярла с краюхой хлеба, радостно улыбнулся и сел рядом. Следующие полчаса он представлял всех сидящих за столом, и уже на втором десятке я перестал соображать о чём идёт речь. Хотелось упасть лицом на стол и уснуть. Выручил меня Грегор. Он взял чью-то кружку с недопитым элем, щедро разбавил его водой, после чего достал из складок горского пледа небольшую флягу, долил из неё буквально два колпачка жидкости и протянул кружку мне. В нос ударил знакомый запах моря, а точнее — водорослей, вобравших крупицы магии Великого океана. Я медленно осушил кружку и по телу растеклось приятное тепло. Спать резко расхотелось.
Я обратился к ярлу:
— Ярл Максвелл, что с мои проводником?
— Ты про выродка из Нак Кимли? Вздёрнем завтра. Мой сын, — ярл ткнул пальцем в Грегора. — без меня даже повесить никого не может. Хочет, видите ли, во всём сначала разобраться.
Ярл посмотрел мне в глаза.
— А я предпочитаю ублюдков вешать.
Вопрос я задал прежде, чем успел его как следует обдумать.
— Могу я с ним поговорить?
— Конечно.
Ярл жестом подманил одного из молодых горцев и сказал: «Покажи гостю выродка».
* * *
Ожидаемо, никакой тюрьмы или казематов в замке не было, зато был подвал, где одну из комнат освободили от припасов и запихнули в неё пленника. Когда я вошёл в импровизированную камеру, Руи лежал на куче соломы. Я присел рядом с ним.
— Рассказывай. С самого начала.
История бедного парня оказалась проста и печальна. Он жил в соседней долине: пахал землю, пас коз, делал сыр, ходил в лес за дровами и лесной разновсячиной, охотился; в общем, вёл обычную жизнь обычного горца, не связанного близкими кровными узами или тесной дружбой со своим ярлом. Да и не стремился Руисерт как-то выделиться на военном поприще. В кулачных боях стенка на стенку участвовал, но задирой не был; с мечом тренировался, но насмерть никогда не рубился и смерти же не искал; да родную деревню никогда не покидал. Жил в доме, оставшемся от отца, со своей женой и детьми. Нельзя было назвать его жизнь тяжелой, да и лёгкой тоже, но такими было большинство северян и проблем в этом ни они, ни сам Руи не видели. Вот только в один момент эта жизнь поменялась.