— Собственно, битву за Анвуарат блестяще описал Велемир, командир гвардии Тёмного Тирана. Мы десять лет продержали его в казематах, думая что же делать, а он всё это время писал и писал.
— Его казнили?
— Нет. Он оказался не идейным. Все эти проповеди о крушении мира и рождении заново ему были глубоко неинтересны, просто служака.
— Не люблю таких людей.
Гильда осуждающе взглянула на Артура.
— Потом написала трактат о том, как подчищала за ритуалом Тёмного Тирана: магические бури, кража цвета… Это было совсем легко.
Значит вот как. Теперь она хочет…
— Остался лишь ты.
Артур вздохнул.
* * *
Закатное солнце измазало бескрайние поля пшеницы красным. Крылья мельницы тихо скрипели, не в силах провернуться под слабым напором ветра, двор был пуст и лишь мусор напоминал о том, что утром тут толпились солдаты. В такие моменты совсем не хочется заходить под крышу И ещё меньше желания рассказывать о прошлом. Но после такого длинного путешествия волшебница не отстанет. «В конце концов», — подумалось Артуру, — «я уже стар и жить осталось считанные годы. Так что нечего скрывать былые ошибки.»
Он зашёл в дом и захлопнул дверь, отсекая себя от красок заката.
Гильда сидела на печке и крутила в руках неизменный кристалл. Трубадур устроился за столом и терпеливо ждал Артура в окружении листов бумаги, баночек с чернилами и запасных перьев. Удивительно уютная картина.
— Я писал тебе, Ги. Много. Ты не отвечала.
— Знаешь, эти твои рассказы про наследие, про Столпы, про то, что Тёмный Тиран всё спланировал наперёд на случай своей смерти… Храбр считал их отборной чушью.
— И ты тоже?
— Я знаю, что ты сражался с Тёмным Тираном три десятка лет. Твой клан воевал с ним сотню лет ещё до того, как нашего врага начали звать Тёмным Тираном, — её голос был тих. — Мне тогда казалось, что ты просто не можешь смириться с победой. Что ты потеряешь цель жизни, если лишишься врага.
— А теперь ты мне веришь?
— В наследие? Да. Теперь верю.
Что-то произошло, раз упрямая волшебница сменила своё мнение. Что-то важное. Но узнать он может и потом. А сейчас нужно сесть напротив трубадура и рассказать свою историю. Пока не исчезла решимость это сделать.
— С чего же начать? Курган? А может лучше про Дракона или Сердце? Точно, давай сразу про Принцессу? Там было интереснее всего, — следопыт повернул голову и натолкнулся на суровый взгляд Гильды. — Ну ладно, ладно. Давай с самого начала. Я сошёл с корабля…
Я сошёл с корабля в порту Коад Брора, маленьком городке на самой западной оконечности мыса Серого Кита. Холодное и сырое место, когда-то обычный рыбацкий посёлок, что сохранилось в его названии — «Коад». Единственное, что отличало его от других таких же в этих краях — незамерзающая в это время года бухта. Дальше, завернув на северо-восток, мы бы попали во льды.
Тогда я ещё мало знал про Столпы силы. Скажу прямо, я не знал про них вообще ничего, но в одном был уверен точно — когда мы победили Тёмного Тирана, с неба упало четыре звезды. Это был знак, вдобавок описанный в дневнике Тирана. Дневник, среди многочисленных и малопонятных записей, посвящённых падению звёзд, содержал изображение каменного корабля со странными
Думаю, стоит объяснить читателю, что же такое этот «каменный корабль». Агломанны издревле хоронили ярлов и конунгов в кораблях, сжигая на огне или затопляя в болоте. Но после того, как их выгнали с родных земель, и они ушли на север, обычаи изменились. Покойников стали класть в землю, выставляя над могилой корабль из камней, чтобы доброму мужу было на чём отправится к праотцам на небо. Древние жители севера — ойгры — хоронившие вождей в курганах, тоже стали ставить камни поверх погребальных холмов в подражание завоевателям. Ойгры письма не знали, и камни украшали фигурами зверей и растений; агломанны же писали на камнях судьбу покойника рунами или азбукой. Если бы в дневнике был нарисован один из англоманских или ойгорских каменных кораблей, найти его было бы просто — у каждого рода и племени своя манера нанесения знаков и узоров. Но подсказка всё же была — каменный корабль из дневника Тёмного Тирана стоял поверх огромного кургана. А такой насыпали лишь над могилой уважаемого мужа из ойгров. Значит нужно искать в горах.
Коад Брора встретил меня неприветливо. Я потолкался на рынке, перекинувшись парой слов с продавцами скота, как раз пригнавшими овец, коз и коров на продажу; прошёл по единственной широкой улочке города из конца в конец; снова поглазел на рынок. Горцы угрюмо смотрели чужакам в глаза, словно пытаясь их на что-то спровоцировать, а равнинники показательно меня игнорировали, занимаясь своими делами, стоило перевести разговор на сторонние темы. Пришлось уйти, пока мелкий дождь и ветер с моря не превратили меня в покойника.
