Выражение лица Мека вновь сменилось на привычное, послушное выражение фейри-призрака.
— Мизра. Вам не о чем беспокоиться.
Я шагнула вперёд, Хава держалась рядом, хотя я больше не держала её за руку. Далья смотрела в землю благоговейно, сложив руки перед собой в своей обычной манере, но я заметила, что её пальцы дрожат.
— Конечно, я беспокоюсь. Феррин защищал меня, когда был ранен. Его рана серьёзнее, чем мы предполагали?
Я не хотела обвинять Далью в том, что её дар недостаточно силён, но факт оставался фактом: некоторые целители действительно обладали большей магией, чем другие. Возможно, её магии оказалось недостаточно, чтобы исцелить Феррина.
— Я сделала всё, что могла, — сказала Далья, затем сделала реверанс, бросив на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде сожаления, и ушла.
— Мек, позволь мне увидеть его.
Меня охватила паника: вдруг Феррин был смертельно ранен, защищая меня. Мек стиснул челюсти, явно собираясь возразить, но затем откинул полог, позволив мне и Хаве войти.
Внутри было темно, синим светом отсвечивали угли в маленькой печи рядом с постелью, сложенной из мехов. Как и при любом исцелении у фейри, на рану не накладывали ни повязок, ни бинтов. Рану оставляли открытой для воздействия магии и природы.
Я нахмурилась, опускаясь на колени рядом с Феррином, чьи глаза были закрыты. Рана была запечатана и казалась почти зажившей. Совсем.
— В чём же беспокойство по поводу раны? — спросила я у Мека, смущённая его обменом репликами с Дальей. Я ожидала увидеть гноящуюся травму.
Мек стоял на противоположной стороне постели, стиснув челюсти, и смотрел на своего брата. Он не отвечал.
— Кажется, он вполне исцеляется.
Мек кивнул, всё так же не сводя взгляда с брата.
Затем Феррин пошевелился, его жёлтые глаза распахнулись. Он улыбнулся, увидев меня.
— Мизра, — сонно пробормотал он. — Ты пришла меня навестить.
Я улыбнулась, сложив руки на коленях.
— Я должна была убедиться, что с тобой всё в порядке. И я хотела поблагодарить тебя за то, что ты меня защищал.
— Всегда, — прошептал он. — Моё место — оберегать тебя.
Он поднял руку, ближайшую ко мне, противоположную той, что была ранена, и положил её поверх моей.
Я вздрогнула от такой фамильярности, но быстро сообразила, что, должно быть, он всё ещё находится под воздействием магии исцеления, которая порой действует как наркотик. Освободив свою руку, я мягко похлопала его ладонь и положила её рядом с ним на постель.
— Мек заставил меня беспокоиться, — легко добавила я. — Он заставил меня подумать, что ты плохо исцеляешься, но, похоже, магия Дальи справляется.
Он усмехнулся, и от этого у меня по коже побежали мурашки.
— Далья, — пробормотал он, и его глаза слегка затуманились. Они казались темнее обычного, более глубокого золота, а не яркого жёлтого, к которому я привыкла.
— Мизра, — сказал Мек, — ему нужно ещё поспать и отдохнуть.
— Конечно. — Я улыбнулась Меку, на лице которого играло привычное добродушное выражение, но что-то в его глазах внушало мне беспокойство.
— Спасибо, моя Мизра, — пробормотал Феррин, его речь была чуть замедленной. — Я знал, что ты придёшь ко мне.
— Мизра, — настойчиво сказал Мек.
Хава оказалась рядом, помогая мне подняться. Не то чтобы мне это было нужно. Казалось, Хава хотела уйти, и я её не винила. Мек вёл себя странно. Феррин тоже, но он был под воздействием магии исцеления. Но почему же тогда Мек говорил с такой яростью с Дальей? И теперь так торопился, чтобы я ушла?
— Хорошего дня, Мизра, — сказал Мек, открывая полог и вновь звуча более привычно. — Спасибо, что пришли. Мы оба ценим вашу заботу.
— Хорошего дня. — Я вышла из палатки, Хава была рядом.
Мы шли обратно к своим палаткам в молчании, пока не отошли достаточно далеко от Мека.
— Что это было? — прошипела Хава. — Почему Мек так разозлился на Далью?
— Я не знаю. Феррин прекрасно исцеляется. Это не имеет смысла.
— Ты должна рассказать королю Голлу.
Именно это я и сделала, когда мы с Голом лежали под мехами той ночью.
— Это было странно, — сказала я. — Мек казался сердитым на Далью. Но рана Феррина выглядела так, словно хорошо заживала.
Голл провёл ладонью по моей спине, его прикосновения были тёплыми. Я лежала, положив голову на его грудь, моя рука обвивала его талию.
— Мек очень защищает своего брата. У них не было отца. Хотя и мой отец не был примером для подражания. Но у меня был Кеффа и другие, такие как он. Их мать, моя тётя, переселилась с ними в Белладум после их рождения здесь, в Сильвантисе. — Он ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли, а затем добавил: — Думаю, Мек просто боится за своего брата. Я обязан заботиться о них, ведь мы родственники.
Я опёрлась подбородком на свои руки, чтобы посмотреть на него. Его драконьи глаза светились серебром в темноте палатки. Они были прекрасны.
— Ты знал их, когда рос? — спросила я.
