Делебрентия прочёл заклинание – он хотел вызвать огненный град и направить его так, чтобы он зацепил только чудовищ, но не попал на его друзей. Плетение подвело: огонь взорвался, едва успев сорваться с его рук. Волна нестерпимого жара опалила старого мага – Делебрентия катался по земле, схватившись за обожжённые глаза и пытаясь погасить пламя. Волшебник бился в агонии, не слыша криков друзей и визжания монстров.
Где–то в глубине сознания старого Делебрентии теплилась надежда, что огненный шар поразил монстров и не причинил вреда его товарищам. Но они рухнули мгновение спустя: когтистая лапа схватила его за горло, грязным когтем пропарывая кожу. Делебрентия, висящий словно рыба на крючке, ослеплённый, опалённый собственным пламенем Делебрентия не мог даже сопротивляться напавшему на него чудовищу.
***
Если бы Кэддерли остался возле двери, у которой час назад расстался с магами, он увидел бы вспыхнувший далеко внизу пожар. Взрыв с силой фейерверка, которыми жрец порой развлекал своих детей, объял величественную сосну. Но Бонадьюс вернулся храм почти сразу, четвёрка гостей из Врат Балдура отправилась в путь. Кэддерли не оставалось ничего, кроме как вновь попробовать связаться с Денеиром – Лорд Глифов и Образов был одним из немногих богов в людском пантеоне, способных найти выход из сложившейся ситуации.
Кэддерли устроился для медитации в маленькой комнате на расстеленном одеяле – помещение освещалось лишь парой свечей. Жрец сел на пол, скрестив ноги, а руки положил на колени ладонями вверх. Хранитель делал глубокие вдохи и выдохи, очищая свой разум от лишних переживаний и сует: это было нужно, чтобы перенестись из материального Плана в Дом Знаний, родной План Денеира и Огмы.
Бонадьюс много раз пытался попасть туда в последнее время. Пару раз ему даже казалось, что у него получилось, но образ исчезал из его разума прежде, чем обретал ясные очертания.
Хотя в этот раз было иначе: Кэддерли чувствовал присутствие Денеира. Жрец приложил все силы в попытке отделиться от своего сознания.
Избранный Денеира оказался посреди усыпанного звёздами неба – он видел своего бога, посреди небесных светил читающего нараспев длинный развёрнутый свиток. Поначалу Кэддерли не мог разобрать слов. Жрец направился к своему богу, зная, что удача на этот раз на его стороне: он в обители Лорда Образов.
Он слышал песнь.
Числа. Денеир работал над Метатекстом, связывающим воедино логические цепочки во всём сущем.
Постепенно Кэддерли начал различать светящиеся нити, образующие сеть в небе над ним и Денеиром – сеть, дающую волшебство Торилу. Плетение. Бонадьюс остановился и обдумал увиденное: возможно ли, что Метатекст и Плетение связаны не только в философском смысле? И если это так, то не повлекло ли разрушение Плетения нарушения в Метатексте? Нет, нет, это невозможно. Жрец вновь сконцентрировался на Денеире.
Кэддерли понял, что бог пересчитывал нити, каким–то непостижимым образом упорядочивая их и занося в свиток. Возможно, он пытается связать прорехи в Плетении с логикой Метатекста, подумал взволнованный жрец. Был ли его бог единственным, кого волновала гибель магии?
Бонадьюс хотел было просить своего бога об озарении, но с удивлением понял, что Денеир на него не обращает внимания. Да его бог вообще тут не при чём: Кэддерли оказался в Доме Знаний лишь благодаря стечению обстоятельств.
Он переместился ближе, чтобы взглянуть из–за плеча бога на записываемые наблюдения.
Кэддерли заметил, что в пергамент занесены таблицы чисел – похоже на архисложную задачу. Денеир пытался расшифровать само Плетение, разгадать смысл каждой пряди. Было ли возможным, что Плетение, так похожее на паутину, имело центральные скрепляющие узлы, державшие всё остальное? Тогда, может, всё дело в том, что Плетение разрушилось из–за этих узлов?
Или повреждена сама модель? Быть этого не может!
Кэддерли молча наблюдал за работой Денеира. Жрец выделил и запомнил несколько рядов чисел – вернувшись в своё тело, он запишет и подумает над ними. Хотя он и не был богом, Бонадьюс полагал, что может хоть чем–то помочь своему покровителю, писарю Огмы.
Избранный Денеира открыл глаза: свечи ещё горели, но, судя по их длине, он провёл в Доме Знаний порядка двух часов. Кэддерли поднял и подошёл к своему столу, чтобы записать запомненные ряды чисел из свитка Огмы, являвшие собой Плетение.
Разрушенное Плетение.
– Что же сталось с недостающими нитями?
***
В отличие от Кэддерли Айвену Валуноплечему, собиравшему дрова для своей кузни, было хорошо видно зарево пожара.
– Это явно не к добру, – пробормотал дварф.
Он сначала подумал о своём брате, но затем понял, что Пайкел тут же пришёл бы в ярость, увидев такую великолепную сосну, объятую пламенем. Айвен встал на каменный выступ, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Не успел он спуститься по тёмной тропе вниз, как ветер донёс до него крики.
