Левой ногой женщина ударила по ближайшему каменному выступу снизу и слева, и после этого лёгкими движениями начала снова и снова отталкиваться от скалы сложенными вместе ладонями. По мере приземления, после десятка таких последовательных быстрых толчков, Даника ловко начала сворачивать влево.
Она задела носком ступни за очередной выступ и тут же перенесла вес тела на него, сгибая ногу для поглощения энергии от столкновения. Этим она не могла прекратить своего падения, но была способна чуть– чуть замедлить его: эти отталкивания от скалы хоть и с небольшим успехом, но всё же снижали его скорость.
То был путь монаха. Даника была способна пробежать вниз по стене высокого здания и приземлиться без последствий. Она уже не единожды проделывала это. Но, конечно же, высокое здание не шло ни в какое сравнение с этой скалой, имевшей более сложный склон: порой отвесный и прямой, порой менее отвесный, а порой вообще принимающий обратный уклон. Но монахиня работала, полностью сконцентрировавшись, и её мышцы отвечали на все её требования.
Следующий выступ дал ей возможность слегка затормозить падение, а узкий край скалы позволил выставить ступни и работать мышцами ног против неослабевающей силы притяжения.
После этого, находясь на полпути к земле, женщина уже была больше похожа на паука, неистово бегущего вниз по стене. Её руки и ноги бешено колотили по скале.
Что-то тёмное пролетело мимо, отчего Даника вздрогнула и чуть не потеряла концентрацию. Она узнала в этом предмете одну из тех мясистых тварей, но не стала раздумывать по поводу того, как та могла упасть.
У монахини не было на это времени, как и не было времени ни на что другое, кроме полной концентрации на поставленной задаче.
Её разум заполнял только ветер. Только ветер и очертание скалы.
Она была уже почти у самой земли, но всё ещё продолжала падать слишком быстро, чтобы выжить. Даника даже не надеялась на кувырок после падения, чтобы приглушить ужасающей силы удар. Поэтому свела ноги вместе и оттолкнулась от камней, начав вращение как раз вовремя, чтобы приземлиться на высокие сосны, которые заметила ещё сверху.
С треском она падала сквозь ветки. Сосновые иглы и щепки полетели в разные стороны. Сломанная ветка, ударив её, сорвала значительный слой кожи с бока Даники и наполовину разорвала рубаху. Но более крупная ветка, выступавшая чуть ниже, прогнувшись, не сломалась, и Даника скатилась по ней вверх ногами, ударяясь о ещё более толстые ветви, отскакивая от них и пролетая сквозь скопления зелёных иголок. Но до земли оставалось ещё около тридцати футов.
Ослеплённая болью, едва находясь в сознании, монахиня всё–таки продолжала свое вращение, выравниваясь таким образом, чтобы ноги всегда оказывались снизу.
Приземлившись, она попыталась сгруппироваться и сделала кувырок в сторону. А потом кувыркалась снова и снова, три, пять, семь раз, пока, с трудом дыша, женщина не остановилась. Вспышки боли прокатились по ногам, по сорванному боку, по плечу, которое, как уже догадалась Даника, было выбито или вывихнуто.
Она слегка повернулась посмотреть на множество кроваво–чёрных ран на теле.
И подумала, что, по крайней мере, всё выглядело не так плохо, как ожидалось. И всё же, хоть и избегнув участи быть разорванной на части монстрами, она боялась, что результат будет одним и тем же, и она не перенесёт последствий этого падения.
Холодная тьма начала окутывать монахиню.
Но Даника боролась, убеждая себя, что драколич может прийти, чтобы найти её, и напоминала самой себе, что всё ещё находится в опасности. И, даже если она каким–либо образом не умрёт от полученных при падении ран, то погибнет, когда зверь найдёт её.
Даника перевернулась на живот и приподнялась на локтях, или попыталась приподняться, потому что плечо не позволило сделать это, и волны ужасной боли захлестнули её. Тяжело дыша, она все же приподнялась на одной руке и её тут же стошнило. Её миндалевидные глаза наполнились слезами, а спазмы в области рёбер вызвали новый приступ тошноты.
Женщина говорила сама себе, что должна двигаться.
Но большего добиться не могла.
Холодная тьма вновь окружила её, и даже сильная Даника не могла сопротивляться этому.
***
Выглядывая из боковой комнаты тёмного ущелья, Кэтти-бри едва могла различить фигуры своих спутников, которые находились в другой комнате и стояли в колеблющемся свете факелов. Все они попали в ловушку и находились в явном тупике, загнанные отрезающим путь драконом и его призрачными прихвостнями. Дриззт был для них потерян, а Вульфгар, стоящий рядом с Кэтти-бри, принял на себя главный удар дыхания дракона, и страшное облако тьмы и отчаяния привело его в оцепенение, делая воина практически беспомощным.
Отчаявшись, в поисках ответа, она выглянула за дверь, молясь о том, чтобы её отец нашёл решение, которое помогло бы спасти их всех. Она не знала, что ей делать, но тут Бруенор снял свой утыканный драгоценными камнями шлем и вместо него надел старый, со сломанным рогом.
Передавая корону Реджису, он сказал:
– Охраняй мой шлем. Это корона короля Мифрил Халла, – после чего его желание стало очевидным.
