Хафлинг запротестовал:
– Но она же твоя, – в голосе Реджиса явно слышался охватывающий его страх, который тут же передался Кэтти-бри.
– Нет, она не принадлежит мне ни по праву, ни по моему выбору. Мифрил Халла больше нет, Пузан Реджис. Я – Бруенор из долины Ледяного Ветра, и был им на протяжении двухсот лет, хотя в моей голове всё слишком мутно, чтобы помнить это.
Кэтти-бри едва могла услышать следующие несколько слов. Она тяжело вздохнула и отчётливо поняла, что Бруенор имел в виду. Реджис что-то спросил у него, но девушка не смогла расслышать, однако понимала, что это был тот самый вопрос, страшный ответ на который, пронзительно кричал в её собственных мыслях.
Теперь Бруенора стало видно отчётливо. Он выбежал из комнаты, направляясь прямиком к ущелью.
–Тут у меня один из твоих трюков, парень! – закричал он, глядя на маленькую боковую комнату, которая скрывала Кэтти-бри и Вульфгара. – И когда мой разум говорит прыгать на спину дракона, я ни за что не промахнусь!
Так всё и случилось. Это было откровенное заявление о самопожертвовании ради всех остальных, попавших в ловушку огромного сумрачного дракона в недрах глубоких пещер, ранее известных, как Мифрил Халл.
– Бруенор! – услышала Кэтти-бри собственный вопль, несмотря на то, что сама была едва в сознании, чтобы даже просто что-то говорить. Она оцепенела, осознавая, что вот–вот может потерять дварфа, своего любимого приёмного отца, великого Бруенора, который был силой Кэтти-бри из клана Боевых Молотов и фундаментом всей её жизни.
В тот страшный момент, когда Бруенор бросился к ущелью, всё движение мира для молодой женщины замедлилось. Он потянулся через плечо, чтобы поджечь свой плащ, под которым находился бочонок с маслом!
Дварф не замедлился и не дрогнул, когда достиг края обрыва. Высоко занеся свой топор, с полыхающей спиной, он прыгнул.
Охваченная страхом и вынужденная действовать, Кэтти-бри двинулась к краю пропасти и вместе с подбежавшим Реджисом уставилась вниз на горящего дварфа, уцепившегося за спину огромного сумрачного дракона.
Бруенор не колебался, но его поступок окончательно лишил Кэтти-бри последних сил! Она едва смогла удержаться на ногах, увидев, как умирает её отец, отдавая свою жизнь, чтобы она, Вульфгар и Реджис могли пересечь ущелье и покинуть мрачный Мифрил Халл. Она боялась, что ей ни за что не хватит сил на побег и смерть Бруенора окажется напрасной.
В этот момент Вульфгар находился возле неё; скривив лицо в отчаянии от наложенной на него магии. Он сражался с решительностью варвара долины Ледяного Ветра. Кэтти-бри не смогла понять его намерения, когда Вульфгар высоко поднял свой боевой молот и швырнул его вниз в дракона.
– Ты сума сошёл? – закричала она, ухватившись за варвара.
– Бери свой лук, – сказал он ей, это снова был Вульфгар, освободившийся от коварного заклятия дракона. – Если хочешь быть настоящим другом Бруенору, не дай ему погибнуть напрасно!
Настоящим другом? Слова больно ранили Кэтти-бри, колко напоминая, что она была дварфу намного больше, чем друг,– он был её отцом, якорем в её жизни.
Но она знала, что Вульфгар был прав. Дрожащими руками женщина подобрала лук и сквозь выступающие слёзы прицелилась.
Она не могла помочь Бруенору. Она не могла спасти его от выбора, который он сделал – от выбора, который, возможно, спас их троих. Это был самый сильный выстрел, какой ей только доводилось делать, выстрел ради Бруенора.
Сияющая серебряная стрела, посланная Тулмарилом, вспышкой молнии осветила влажные глаза Кэтти-бри.
***
Кто–то схватил её и свёл руки по бокам. Девушка услышала, как в отдалении кто–то шептался, но не могла разобрать слов, как не и могла увидеть того, чьи руки почувствовала на себе.
По их нежности, силе и изящности она узнала Дриззта. Но Дриззт был для неё потерян, как и для всех них. В этом не было смысла. А теперь и Бруенор….
Но вот ущелье исчезло, исчез дракон, её отец, исчез весь мир, вытесненный землёй и бурым туманом с ползающими в нём призрачными тварями, которые приближались к ней, скребя когтями.
Они не могли ни дотянуться до неё, ни причинить вреда, но Кэтти-бри не видела в этой пустоте ничего обнадёживающего. Она не чувствовала ничего, и ничего не замечала, кроме уродливых, мерзких существ, ползающих по неизвестной ей земле.
В месте, где она была абсолютно одинока.
И что хуже всего, узкая и расплывчатая линия разделения миров на две реальности вызывала чувство полнейшей иллюзорности, которое отбирало у Кэтти-бри нечто, даже более личное и близкое, чем её друзья с привычным окружением. Она пыталась сопротивляться, старалась сосредоточиться на ощущении охватывающих её сильных рук – а это должен быть Дриззт! – но уже осознавала, что больше не может ощущать их прикосновение, даже если они всё ещё её держали.
Образы стали расплываться. Два мира состязались друг с другом, отдаваясь в её голове какофонией несвязных звуков, столкновением двух реальностей, из которых не было пути для побега.
Она падала в своём сознании, пытаясь держаться за воспоминания, за свою реальность, за свою индивидуальность.
