– Опять ты о делах? Давай потом о них поговорим. Прошу.
– Ну какие же это дела? Нам с тобой нужны портреты, а художников в моей стране пока что нет. Поэтому…
– А… это… да, написала, но он пока еще не ответил.
– Ну что за напасть? Ни художники ко мне ни едут, ни мастера, ни архитекторы. Так, одна мелочь.
– Никому не хочется срываться с насиженных мест и ехать на край света. Тем более, что это сопряжено с риском. Ты ведь слышал, что король Польши арестовал купцов, что шли к тебе и мастеров, что были с ним?
– Увы… слышал…
– Недавно мне шепнули, что Ганза взяла на абордаж корабль, идущий из Фландрии к Новгороду. Так же с мастерами.
– Вот уроды… – тихо процедил Иоанн.
Так они и проболтали до самого вечера. Когда, наконец, детей потребовалось укладывать спать. И король смог освободиться да выйти к терпеливо поджидавшего его Феофилу.
– Какие-то неотложные дела? Я думал, что ты зайдешь уже завтра.
– Сын мой… – осторожно произнес митрополит. – Ко мне прибыл посланник из Константинополя, и он просит тебя принять его.
– Не хочу.
– Патриарх желает объясниться.
– Патриарх убил мою мать и моего отца. Патриарх стравил и подвел под гибель всю мою семью. Патриарх организовывал покушения на меня. Я не желаю ничего слышать и даю этому посланнику сутки, чтобы покинуть Москву. Иначе его лишат головы.
– Государь мой, прошу, выслушай его. Это очень важно.
– Кому важно?
– Патриарх – это просто должность. И занимают ее просто люди. А люди несовершенны.
– Патриарх – слуга султана. Не вижу смысла с ним мириться.
– Не все так просто, сын мой. Прошу, выслушай посланника. Дионисий, при котором случились все эти напасти, ныне лишен сана и смиренно доживает свой век в монастыре Кушница.
Иоанн немного поиграл желваками, борясь с жаждой крови. Однако уступил словам митрополита, согласившись принять посланника, который и прибыл буквально через полчаса. Причем в монашеском одеянии как спутник митрополита, дабы его никто не узнал и не опознал.
Им оказался Мануил Христоним – великий экклезиарх и скевофилакс Константинополя. Человек приближенный к Патриарху, но мирской и с 1462 года вроде как в опале у Мехмеда II.
– Что ты хочешь? – Спросил Иоанн на латыни, ибо не владел греческим.
– Не я, но мы. И мы хотим мира, – смиренно произнес Мануил, который также его разумел. – Ибо раскол среди православных вызывает в наших сердцах великую скорбь.
– И как ты себе это представляешь? Патриарх отзовет Киевского митрополита? Или может быть вернет мне мать с отцом?
– Мы все совершаем ошибки. Дионисий был вынужден выполнить приказ султана и назначить Киевского митрополита.
– Это очевидно, – кивнул Иоанн. – И зачем мне такой мир? Султан мой враг. А ты, его слуга. Каковым бы ни было твое хорошее отношение ко мне, ты все одно сделаешь то, что желает султан. Не вижу смысла прекращать нашу рознь.
– Султан не враг тебе. Он впечатлен твоими военными успехами, о которых последнее время только и разговоров в городе Константина. Он ищет мира с тобой. Ибо ему нечего делить с тобой.
Король задумался.
В принципе, ему был нужен мир.
Свою стратегическую задачу по завоеванию Волжского торгового пути Иоанн выполнил. И теперь нуждался в его освоении, а это много мирного труда. И ту массу войн, которую наш герой невольно развел вокруг себя, требовалось прекращать.
Со степью мало-мальски он разобрался, обескровил и поставил под формальный контроль. Так что время в десять-пятнадцать лет у него было. Наверное, было. Во всяком случае, он на это надеялся. Оставалось закрыть конфликт с султаном, который автоматически успокоит остатки недовольных в степи, и привести к миру «этого козлика» Казимира.
А потом со всем рвением начинать строить корабли и готовиться к затяжному военному конфликту на Балтике. Ибо прогрессирующий конфликт с Ганзой мог поставить крест на его торговом проекте. При этом, зная, как ганзейские купцы обдирали новгородских, пытаться договариваться с ними добром король не спешил. Для начала требовалось «открыть дверь с ноги» и «приласкать их оглоблей поперек хребта», чтобы разговор пошел в нужном русле.
– Хорошо, – нехотя произнес Иоанн. – Давай поговорим об этом. Что султан даст мне за мир?
– Но…
– Ты ведь понимаешь – Казимир мне не противник. А значит очень скоро мои руки будут развязаны, а душу станут греть амбиции. Ведь в Ромейской земле, что ныне под пятой магометан, хватает богатой добычи. А предки мои, что ходили в те земли походами, указали мне путь.
– У султана много воинов.
– У султана много воинов, но нет армии. Многое ли смогли дикие кельты при Алезии? У них тоже было много воинов, но не было армии. А у Цезаря наоборот. И он разбил их, многократно превосходящих числом.
– Ты не Цезарь! – В сердцах воскликнул Мануил.
– Почем знать? Я командовал в четырнадцати сражениях[86] и выиграл их все, даже несмотря на численное превосходство противника. И полевые битвы, и штурмы городов. И первое сражение выиграл, когда мне было всего десять лет.
