Его враг – Карл Смелый – был обладателем репутации безупречного рыцаря. И эта репутация в немалой степени способствовала его популярности у подданных и союзников. И вот она промашка. В ситуации с Иоанном ведь герцог Бургундии поступал крайне бесчестно. Тут и просьба Святого Престола, который пообещал ему королевскую корону, если он поможет наладить торговлю. И прямое обращение Иоанна, вполне дружеское. А что в ответ? Он финансирует и организует огромную армию, которая идет на восток, чтобы уничтожить Иоанна. Мерзко? Ну… терпимо. Если бы не нюанс. Карлу ведь требовалось отправить погулять эту армию не просто так. А для того, чтобы самому завоевать Лотарингию. И Людовик прекрасно знал об его планах. Слишком все было очевидно, да и уши… они есть даже у стен.
Строго говоря Людовику с Иоанном делить было нечего. И как-либо вредить или помогать ему он не желал. Но вот сыграть на этом промахе Карла он собирался. И, следуя примеру Иоанна, подготавливал для этого агитационную брошюрку.
– Сир, – осторожно спросил кардинал, когда польский епископ удалился, – а может быть пойдем дальше? Ведь Персидская торговля – выгодная вещь.
– Если будет с кем договариваться.
– Вы думаете, Иоанн проиграет?
– А ты еще не понял, что он делает? – Усмехнулся Людовик. – Он разграбляет и выжигает земли Литвы на подступах к своим владениям, чтобы они стали непроходимы для армии швейцарцев и ломбардцев[100]. Он очевидно опасается их. Я бы тоже опасался. И решение – отменное.
– Сир, при отеле Карла считают, что Иоанн имеет все шансы на победу.
– Я не хочу с ними спорить, – пожал плечами Людовик. – Но переговоры, полагаю, возможны, только после этой войны. Посмотрим, чем она закончится. И мне бы хотелось, чтобы мои люди были по обе стороны этого конфликта. Все-таки намечается грандиозное сражение.
– Уже, сир, – улыбнувшись, произнес кардинал. – Впрочем, многие владетельные дома Европы выставили к воюющим сторонам своих наблюдателей. Поговаривают, что даже вероятный зять Карла Смелого – Максимилиан Габсбург, отправился на восток.
– Вот даже как? Интересно. Он к Казимиру поехал?
– Разумеется. Все-таки он Пяст по бабке.
– Что-то еще?
– По слухам Тевтонский орден готовится вторгнуться в Великое княжество Литовского.
– Что?! – Удивился Людовик. – А им какое дело?
– Их интересует Самогития, которая есть мост между Пруссией и Ливонией. Она для ордена так же важна, как и Лотарингия для Карла Смелого.
– Вот оно что… интересно… Хм. А почему они уже не присоединились к Иоанну?
– Полагаю, что ждут генерального сражения. Во всяком случае в Ганзе большое движение. Они под видом обеспечения безопасности начали нанимать массово наемников и размещать их в своих восточных городах.
– Казимир насторожен?
– Он уверен в швейцарцах и считает, что если орден сунется, то он и его на место поставит. В ордене это прекрасно знают и в целом согласны с королем Польши. Поэтому ждут чем закончится столкновение титанов. Если победит Иоанн, то орден, подпираемый союзниками из Ганзы займет Самогитию без всяких сомнений. А может и еще что-то у поляков и литовцев сможет отнять.
– Османы?
– Выжидают. Все ждут генерального сражения. Крупная баталия швейцарцев, поддержанная ломбардскими артиллеристами и конными латники – это сила. Иоанн же выступает темной лошадкой. Да, он сумел очень славно себя показать. И даже мелкие отряды швейцарцев бил. Но вот так – лоб в лоб да крупными массами – он с ними еще не встречался. Поэтому исхода этой встречи ждут многие.
– Казимир начал собирать ополчение?
– Посполитое рушение? Пытается. Но это не быстро. Да и Литва почти полностью выпала из этого процесса. Ее ведь захлестнули татары. Дороги беспокойны. Многие шляхтичи сидят по укрепленным поселениям и носа оттуда не высовывают. Польша, впрочем, тоже не сильно рвется в бой. О том, что Иоанн согласился продать свой титул Казимиру за пятьсот тысяч флоринов и Полоцк со Смоленском все знают. И, видя к чему привела его упрямство, не считают это такой уж большой ценой.
– О том, что Иоанн применит татар ты знал?
– Догадывался. Но я, как и многие, считали, будто он их выведет на поле боя. Однако он при армии держит только несколько небольших вспомогательных отрядов. Чисто символически.
– И сколько татарских воинов сейчас резвится в Литве?
– Очень сложно сказать. От пяти до десяти тысяч. Кто-то приходит, кто-то уходит. Их количество постоянно меняется. Опять же стычки. Но я склонен оценивать положение Литвы по негативному сценарию…
Мехмед II Фатих задумчиво смотрел в окно и перебирал пальцами одной руки крупные четки. Перед ним стоял его визирь и патриарх. Стояли и молчали. Он вызвал их, чтобы обсудить вопрос с этим крайне неприятным юношей. Поражения в Крыму и на Волге оказались достаточно болезненны, не столько в плане боевых потерь, сколько для репутации. Ведь под рукой Мехмеда находилось очень много христиан, намного больше, чем правоверных.
– Как там наш друг Стефан?
– Сидит смирно, о солнцеликий! – Поклонившись, произнес визирь.
