Спустя полминуты вновь расступились.
И вновь пищали пробили в шести местах мантелеты. А потом еще раз. И еще. На пятый же залп половина из этих заграждений завалилась, не выдержав такого насилия над собой. И вперед пошли пикинеры с бердышами. Прямо на деморализованных защитников.
Рывок вперед. Прыжок в пролом. И колющие удары под дых вскинувшим щит защитникам. И пошло-поехало. Большие двуручные топоры в этом замесе без строя и порядке – страшная вещь!
Пара минут и у ворот все закончилось. Напор из пятисот лиц в атакующей колонне сделал свое дело. Особенно после такого деморализующего обстрела. После чего бойцы, опасаясь контратаки защитников развернули мантелеты. И перенесли ближе пищали.
И очень, надо сказать, своевременно.
Поняв, что ворота взяты, защитники пошли в большую общую контратаку. Вот тут-то их аркебузиры при поддержке пищалей и встретили. Предельно горячим приемом.
Аркебузир перехватывал свое оружие после выстрела и продувал полку. Правой же вытаскивал из поясного патронажа очередной пенал-газырь и, закусив зубами пробку, открывал его. Подсыпал немного пороха из газыря на затравочную полку. Закрывал ее. Протряхивал его в затравочное отверстие парой несильных ударов.
С подшагом перехватывал аркебузу и просыпал основной заряд в ствол, закидывая пустой пенал в подсумок. Прибивал порох тремя ударами приклада о землю. После чего тянул за края промасленной тряпочки и извлекал ее из крышки, вместе со свинцовой пулей. Закидывал пулю с тряпочкой в ствол. Прибивал все это шомполом. Кидал крышку газыря в подсумок.
Перехватывал с обратным подшагом «ствол». Обдувал, разжигая фитиль. Крепил его. Проверял ход. Брал аркебузу на изготовку. Отворял полку. И стрелял. После чего его ждала вся процедура заново.
На все про все, натренированный стрелок Иоанна тратил около тридцати секунд. Что по тем меркам – невероятно быстро. Обычно возились сильно больше. Минуты по полторы-две. Тем более, что берендейку еще не изобрели[103]. А Иоанн, использовав ее в предыдущих кампаниях, от нее отказался в пользу более компактных и удобных газырей. Ведь с ними можно было быстро восполнять расстрелянный боеприпас стрелков. Просто передав из зарядной двуколки им снаряженных газырей. Промасленная же тряпочка, не только фиксировала пулю в крышке, но и выступала изолирующей влагу прокладкой. Отчего в газырях порох не отсыревал.
Аркебузно-пищальный огонь сделал свое дело. Защитники откатились от ворот в полном беспорядке. А Иоанн, не тратя времени зря, уже отправил туда второй пехотный полк. Чтобы развить наступление. Все-таки бойцы первого устали, да и потери понесли. А тут – свежие ребята.
Защитники попытались запросить переговоров. Но Иоанн их проигнорировал. Продолжив вводить в город полк за полком, перемалывая стремительно тающее сопротивление. Всякое сопротивление. Какие-то очаги обороны возникали внутри усадеб детинца, но пищали легко открывали двери своими фунтовыми ядрами. А дальше… дальше все было быстро и мрачно.
– Государь, – осторожно спросил на латыни представитель Людовика XI при его ставке. Какой-то виконт, имя коего король никак не мог запомнить. – Отчего ты не захотел говорить с их парламентерами?
– Они стреляли в моих парламентеров.
– Но они сдаются.
– Не слышу.
– Сир, они сдаются, – вновь попытался чуть громче произнести виконт.
Иоанн обернулся к нему. Внимательно посмотрел ему в глаза и повторил:
– Не слышу. И слышать не желаю. У того, кто стреляет в парламентеров нет чести и нет будущего.
После чего отвернулся и вновь погрузился в свои мысли.
Впрочем, ненадолго. Окружающие его аристократы попытались воззвать к его гуманизму и человеколюбию. Дескать, не по-рыцарски убивать того, кто сдается. Не благородно это. И вообще – так только злодеи поступают.
– Людовик XI так перебил всех Арманьяков, – пожав плечами возразил Иоанн на очередной пассаж виконта.
– Нет! Он не отдавал этого приказал! – Воскликнул виконт. Я был при Лектуре. – Мой руа уже покарал того бесчестного человека, что совершил это злодеяние!
– Вот как? – Повел бровью король. – Ну хорошо. Уговорили. Передайте в полки, чтобы прекратили бойню. Давайте поговорим с выжившими.
Штурм производился атакой сразу на детинец с западного направления вдоль Двины. Поэтому оба посада не пострадали. А основная резня пришлась на детинец, известный также, как Верхний замок. Тот самый, где селилась всякая местная аристократия и наиболее богатые люди города.
