Клей еще немного полежал на коротком и узком топчане, пытаясь собраться с мыслями и вспоминая легенду о Джаррете Картере. Тот всегда являлся в контору до шести утра, часто к пяти, а порой и к четырем. И так шесть дней в неделю, иногда и все семь. Он пропустил большую часть бейсбольных и футбольных матчей, в которых участвовал Клей, просто потому, что был занят по горло. Его никогда не видели дома до наступления темноты, а бывало, он и вовсе не возвращался. Когда Клей повзрослел и стал работать в отцовской фирме, Джаррет славился тем, что безжалостно заваливал делами молодых помощников. После того как рухнул его брак, он вообще стал спать в офисе, иногда даже один. Невзирая на все свои дурные привычки, Джаррет неизменно сам открывал дверь, поспевая на звонок раньше других. Он и тогда был не дурак выпить, но всегда мог остановиться, если пьянство мешало работе.
В дни своей славы отец мог не спать сутками; судя по всему, привычка сохранилась. Старик пронесся мимо дивана с громкой песней, распространяя вокруг свежий аромат геля для душа и дешевого лосьона.
— Пора в путь! — крикнул он.
О завтраке никто даже не заикнулся. Клею удалось лишь недолго поплескаться в птичьей ванночке, носившей гордое название душа. Он не страдал клаустрофобией, но от мысли, что можно постоянно жить в такой тесноте, у него закружилась голова. Небо оказалось покрыто облаками, воздух уже нагрелся. Джаррет стоял на мостике, слушал радио и хмуро поглядывал вверх.
— Плохие новости, — сообщил он.
— Что случилось?
— Надвигается сильный шторм. Обещают проливные дожди на весь день.
— А который теперь час?
— Половина седьмого.
— Когда ты вчера вернулся?
— Ты напоминаешь мне свою мать. Кофе — вон там.
Клей налил себе чашку крепкого кофе и устроился рядом со штурвалом.
Лицо Джаррета было почти скрыто за большими солнцезащитными очками, бородой и надвинутым козырьком кепки. Клей подозревал, что очки были надеты, чтобы скрыть опухшие от тяжелого похмелья веки. По радио с крупных судов, находящихся в открытом море, постоянно повторяли штормовое предупреждение. Джаррет и капитан соседней яхты перекрикивались, обсуждая сводку, при этом оба то и дело смотрели на небо и качали головой. Прошло полчаса. Ни одно судно не покинуло бухту.
— Проклятие! — вырвалось у Джаррета. — День потерян.
Прибыли те самые молодые боссы с Уолл-стрит — все четверо в белых теннисных шортах, новеньких кроссовках и таких же новых рыболовных кепочках. Увидев клиентов, Джаррет вышел на корму и, прежде чем те успели прыгнуть на борт, крикнул:
— Мне очень жаль, ребята, но сегодня рыбалка отменяется. Штормовое предупреждение.
Вся четверка мгновенно уставилась на небо. Беглый осмотр облаков привел «бывалых моряков» к заключению, что прогноз ошибочен.
— Вы шутите, — сказал один.
— Будет всего лишь небольшой дождь, — заявил второй.
— Давайте все же попробуем, — предложил третий.
— Ответ — нет, — твердо сказал Джаррет. — Посмотрите: вы видите, чтобы кто-нибудь сегодня рыбачил?
— Но мы заплатили за аренду яхты.
— Получите деньги назад.
Клиенты снова обозрели небо, которое темнело на глазах. Издали, словно канонада, донеслись раскаты грома.
— Простите, ребята, — повторил Джаррет.
— А как насчет завтра? — спросил один.
— Завтра я занят.
Горе-рыбаки удалились, уверенные, что их обманули, лишив трофейных марлинов.
Решив таким образом рабочие проблемы, Джаррет подошел к холодильнику и достал банку пива.
— Хочешь? — спросил он Клея.
— Который час?
— Самый подходящий для пива, — ответил Джаррет.
— Я еще кофе не допил.
Отец и сын устроились на палубе на складных стульчиках, прислушиваясь к отдаленным раскатам грома. В акватории кипела работа: капитаны и матросы закрепляли тросами свои суда, а незадачливые рыбаки носились по пирсу, таща за собой сумки-холодильники и рюкзаки, набитые маслом для загара и кинокамерами. Ветер постепенно усиливался.
— Ты разговаривал с матерью? — спросил Джаррет.
— Нет.
Семейная история Картеров представляла собой сплошной кошмар, так что оба сочли за благо не касаться ее.
— Все еще служишь в БГЗ? — спросил Джаррет.
— Да, и я приехал сюда как раз затем, чтобы поговорить об этом.
— Как Ребекка?
— Осталась в прошлом, судя по всему.
— Это хорошо или плохо?
— Пока это просто больно.
— Сколько тебе лет?
— На двадцать четыре года меньше, чем тебе. Тридцать один.
— Правильно. Ты еще слишком молод, чтобы жениться.
— Спасибо, папа.
Бежавший по пирсу капитан Флойд остановился напротив их яхты.
— Гюнтер приехал. Покер начинается через десять минут. Идем скорее!
Джаррет вскочил, вдруг став похожим на ребенка, проснувшегося рождественским утром в радостном предвкушении подарков.
— Ты как? — спросил он Клея.
— Насчет чего?
— Насчет покера.
— Я не играю в покер. А кто такой Гюнтер?
Джаррет, вытянув руку, указал:
— Видишь вон ту стофутовую яхту? Это его. Немец, старый хрыч с миллионом в кармане и полной коробочкой девиц. Поверь, это лучшее место для того, чтобы переждать шторм.
— Скорее! — крикнул капитан Флойд, уже удаляясь.
Выбираясь на пирс, Джаррет бросил Клею через плечо:
— Так ты идешь?
— Нет, я — пас.
