Сам Артур дрался сейчас не особенно ловко. Он куда больше был привычен к дуэли, к бою один на один, и в такой свалке, как нынешняя, опытен не был. Однако чести предков и собственного рыцарского звания юноша посрамить не хотел. Понимая, что не сможет произвести сейчас никакого изощренного финта или укола, Айтверн просто рубил мечом наотмашь, вкладывая в каждый замах всю свою мускульную силу. Нескольких противников он уже поразил. Одному так и вовсе разрубил корпус почти до середины.
Вставший следом перед ним вражеский рыцарь взмахнул булавой, обрушивая ее на Артура. Айтверн вскинул щит – но пришедшийся на него удар оказался столь мощен, что юноша не устоял на ногах и рухнул на колени. Оказавшийся рядом Блейр Джайлс воспользовался моментом, чтоб нырнуть вперед и, сделав сильный тычок мечом, проткнуть неприятеля насквозь.
– Я вновь ваш должник, Джайлс, – выдохнул Артур. – В рыцари я вас уже посвятил, как прикажете благодарить в этот раз?
– После победы – сделайте графом.
– Слово чести, сделаю.
Здесь, в узкой горловине сломанных ворот, шириной едва ли в пятнадцать футов, достаточно было нескольких десятков солдат, чтобы остановить продвижение целого войска. Бросивших на землю бесполезный уже таран пехотинцев Рейсворта Айтверн и его солдаты сдержали – но те расступились в стороны, открывая дорогу вставшей за их спинами коннице. Рыцари мятежников выставили вперед пики, ударили коней в галоп. Артур и товарищи отступили за телеги, понимая, что рванувшую в упор конницу им сейчас не замедлить.
Первые шестеро всадников ворвались вовнутрь – и тут же попали под ведущийся сверху людьми Бэлфура обстрел. Четверых рыцарей уберегли броня и щиты, двое все же свалились убитыми. На секунду это создало заминку – но лишь на секунду. Затем подоспела еще одна группа конных, и здесь в дело уже пришлось вступить выставленным Тарвелом по бокам от входа алебардистам. Взмахивая своим длиннодревковым оружием, они перерубали рыцарские копья – а также подсекали коням сухожилия. Нашлась работа и двуручнику Клиффа. Многие из нападавших оказались искусными воинами – однако обстоятельства были нынче не на их стороне. Трое из них не успели вовремя остановить коней и упали в вырытый загодя ров. Остальные оказались проворнее.
Потеряв примерно тридцать человек убитыми, атакующие чуть отступили от ворот. Обозная прислуга как раз доставила лучникам на стене новый запас стрел, и те пустили их в ход, оставив на окрашенной ныне алым полевой траве еще семь или восемь трупов.
– А вы осуждали меня, – сказал Артур Тарвелу укоризненно. – Смотрите, как вышло. Убив Эйтона, я спровоцировал врага на скороспелую, необдуманную попытку штурма. Среди их командиров возникла заминка, кто-то бросил солдат прямо в бой. Видите, выдвинулся только авангард? Остальные стоят позади. Наверно, офицеры сейчас спорят, как поступить. Оставь мы Брэдли и прочих в живых, они бы действовали по всем правилам воинской тактики. Окружили бы нас и попробовали закинуть на стены крючья разом в нескольких местах, допустим. А так мы создали в рядах противника смятение.
– Ты не знал, что получится именно так, – ответил лорд Данкан сердито. Он все еще был довольно сердит, хоть и сражался сейчас с Артуром плечом к плечу.
– Не знал. Но рассчитывал, и оказался прав. Хотя сначала, когда они выбили створки, немного струхнул, не спорю. Зато теперь удача за нашей стороне, и следует развивать инициативу. Коня мне, коня! – крикнул Айтверн солдатам. – Седлайте коней, рыцари Иберлена! Мне нужно две сотни бойцов, чтоб отогнать этих мерзавцев подальше.
Один из оруженосцев Тарвела подвел Артуру могучего каурого скакуна, и юноша одним ловким движением вскочил в седло. Прежние сомнения оставили его, напротив, сейчас молодой Айтверн испытывал буйное, пьянящее торжество. Уставший за это тягостное лето от министерского кресла и бесконечных совещаний при дворе, он вновь оказался в той стихии, для которой, как верил, был рожден. Бредивший сражениями с детствами, Артур наконец был в бою – и уже не как наблюдатель и лишь формальный командующий, как на Горелых Холмах, а как предводитель, ведущий за собой солдат на поле боя. Его меч уже напитался вражеской крови, и жаждал испить ее сегодня еще и еще.
