– Лорд регент… Сэр Артур, – Данкан Тарвел казался очень серьезным. – Я должен сказать, что сознательно ввел вас в заблуждение этим утром. Я действительно отправил Алистеру гонца, однако не с приказом идти на соединение к нам. Наоборот, как его сюзерен и глава семьи, я повелел Алистеру сниматься с лагеря и ускоренным маршем двигаться в направлении Стеренхорда. Также я повелел ему, в случае моих гибели или пленения, не продолжать бессмысленной борьбы, а признать своим господином нового короля в Тимлейне, кем бы он ни был. Заставив вас думать, что мы дожидаемся здесь Алистера, я склонил вас к решению принять бой. Задержав здесь войско мятежников, мы дадим время моему родичу безопасно покинуть пределы королевского домена.
В тот миг Артуру Айтверну очень захотелось поверить, что слух изменил ему или разум помутился. К несчастью, похоже это было не так.
– Вы обманули меня, Данкан, – сказал он наконец.
– Обманул, – не стал отрицать Тарвел. – Я сказал, что исполню любой ваш приказ, как регента и наследника трона, но в этом немного схитрил. Вы не отдавали мне никаких распоряжений на предмет Алистера, и я решил, что вправе сам распорядиться его судьбой. Простите меня великодушно, Артур, но затея, в которую вы втянули меня, обречена на неминуемое поражение. Даже если Алистер поддержит нас – мы выиграем сегодняшний бой, но войну проиграем. Значительных сил Запад нам уже не предоставит, ибо уверен, почти весь поддержал вашего дядю. Заняв Эленгир, мы будем там в такой же западне, как и здесь, и поражение наше станет лишь вопросом времени. Я бы ставил на месяц. Может, недели на три. К тому времени Рейсворт точно соберет достаточно много людей, чтоб пойти на штурм крепости, а нашим собственным солдатам изменит стойкость. Я не удивлюсь, если наши собственные офицеры предадут нас.
– Вместо этого меня предали вы, – сказал Артур тихо.
Он отвернулся. Посмотрел на друзей. Те не слышали его разговора с Тарвелом. Клифф и Блейр торопливо обедали в компаних местных капитанов и лейтенантов, расстелив походную скатерть прямо подле входа в лагерь. Кэмерон сидела на траве, запрокинув голову, и, слегка прищурясь, глядела в небо, чья синева проступала сквозь прорехи набежавших облаков. Вдова Хендрика Грейдана не казалась сейчас ни гордой, ни воинственной, ни холодной. Наоборот, на ее точеном лице проступало сейчас незнакомое, мечтательное выражение, а губы дрожали в намеке почти на улыбку.
«Интересно, – подумал молодой Айтверн, – а каково пришлось отцу терять мать?»
– Поймите меня правильно, Артур, – сказал лорд Данкан, и голос его был сейчас как никогда мягок. – Я не горжусь вами как учеником, и никогда не был действительно рад нашему знакомству. Я не могу назвать вас добрым человеком или порядочным. Вы горды и надменны. Для вас ничего не значат чувства других людей, и чужие жизни для вас также зачастую лишь пустой звук. Вы охотно отправите на гибель тысячи, если вдруг сочтете, что вам того хочется. Вы часто говорите о чести, но убили своего кузена Александра бесчестно. Также, как и этих троих вельмож сегодня. Я думаю, ваша честь – это что-то очень обтекаемое, что-то очень удобное в использовании. Некое расплывчатое понятие, рамки которого вы определяете сами.
– Я уже понял вас. Я подлец и мерзавец, которому положено болтаться на виселице. Так сказал сегодня Манетерли, прежде чем я проткнул ему сердце. – Артур резко повернул голову. Отложил точильный камень в сторону. – Тарвел, вы сказали, для меня не существует чести. Хорошо. Тогда ничто, никакая дутая выдуманная честь, не помешает мне казнить вас сейчас, как изменника.
– И вы это сделаете? – спросил Данкан.
Артур чуть помедлил с ответом.
– Нет. Ваши люди не поймут. И не поддержат меня после. Скорее всего, они сразу выдадут меня мятежникам, спасая собственные жизни, и на том и всей сказке конец.
Они немного помолчали. Артур все так же сидел, с мечом на коленях, Тарвел расположился напротив. Молодой Айтверн подумал, что день едва только перевалил за свою середину – а он уже немыслимо устал. Хотелось выпить, но рассудок следовало оставлять трезвым.
– Сами вы почему остались здесь драться? – спросил Артур. – Почему вчера обещали мне помощь, а не выгнали взашей или не передали сегодня Брэдли с рук на руки?
– Я не желаю рисковать жизнью своего племянника. Но рискнуть своей жизнью – вполне могу. Вы не слишком нравитесь мне, Артур – это я уже сказал. Но я уважаю вас. Вы сражаетесь до конца, даже будучи загнаны в угол, и рискуете собой столь же охотно и безрассудно, как рискуете окружающими. Я не одобряю вас, но моя собственная честь, такая же дутая и выдуманная, как ваша, призывает меня сегодня стоять на одной с вами стороне. Не спрашивайте, почему.
Айтверн рывком поднялся и вложил меч в ножны.
– Слова, слова, слова, как говорил один древний принц. Хватит, Тарвел. Не желаю вас слышать. Вставайте и проверьте караулы, а я последую примеру наших офицеров и перекушу. С утра у меня маковой росинки во рту не было. Надо набраться сил.
