Несколько позже Артуру сообщили, что вся эта попытка штурма была не более чем отвлекающим маневром, и что в тот же самый момент еще одно неприятельское подразделение зашло к форту с другой, тыльной стороны, в месте, где на стене стояло меньше всего караульных. Лазутчики забросили поверх частокола крючья и сделали попытку забраться наверх. К счастью, часовые вовремя заметили их, кликнули на подмогу себе еще бойцов и вскоре перебили всех незваных гостей. Возглавил этот участок обороны как раз капитан Паттерс, случившийся неподалеку. Его люди сбросили солдат Рейсворта убитыми с парапетов, а парочку раненых взяли в плен и допросили – ничего, впрочем, толкового от них не услышав.
Тогда, впрочем, Айтверн ничего этого не знал. Едва закончился бой, он отошел обратно к костру, за которым недавно обедал, взялся за бурдюк с водой и принялся жадно пить. Горло пересохло, а легкие, казалось, горели огнем.
Рядом появился герцог Тарвел, до того отсиживавшийся в своем шатре.
– Отличная вышла драка, мальчик, – сказал он, садясь на то же бревно рядом. – Я вижу, ты хорошо справляешься. Раньше слухи говорили о беспутном сыне лорда Раймонда, пьянице и развратнике. Теперь, если мы все переживем этот день, ты запомнишься людям совсем иным. Начнешь запоминаться.
– Не называйте меня больше «мальчиком», сударь, – ответил Айтверн холодно. – Я не потерплю подобного обращения ни от вас больше, ни от кого-нибудь другого. И используйте со мной, пожалуйста, слово «вы», а не «ты».
– Никаких попыток к примирению вы, значит, не принимаете? – спросил Тарвел неожиданно тяжело. В прошлом решимость Артура непременно бы дрогнула, и ему сделалось бы жаль наставника. Он бы сказал ему что-то теплое и постарался решить дело миром, забыв случившуюся размолвку. Сейчас, однако, сердце юноши билось спокойно и ровно.
– Мы не ссорились, – сказал Артур. – Просто солдату не позволено обращаться к командующему на «ты», а вы мой солдат.
– Понял вас, командир. Слышал, вы собираетесь ночью ощипать тылы наших противников. Смелая затея. Считаете, дело того стоит?
– Не вижу других выходов, – пожал Айтверн плечами. – Вашей милостью прежний план, куда с большей надежностью дававший нам шансы на победу, провален. Теперь мы – словно загнанный зверь, ожидающий прихода охотника, а охотник этот должен явиться уже скоро. Сбежать мы не сможем, понимаете сами – всю армию отсюда не уведешь, а драпать с горсткой людей, оставив остальных на произвол судьбы, я не стану, – ложь далась ему легко и непринужденно, словно Артур и прежде лгал о подобных вещах раз по десять на дню. – Поэтому единственный выход – наброситься на противника нежданно, пока он не готов к подобной наглости от нас, и убить столько врагов, сколько получится. Когда попробуют окружить – вырвемся и возвратимся сюда.
– В самом деле, разумно. Разрешите составить вам компанию в грядущем предприятии.
«Я разрешу вам это – и окажусь тем самым вынужден лицезреть ваше лицо и впредь подле себя, милейший Данкан?» Непрошенная фраза едва не сорвалась с языка, но Айтверн сдержался и вместо того спросил:
– Впредь вы предпочитали ставку командования полю боя. Что изменилось?
– Я виноват перед вами, – на мгновение голос Данкана все же дрогнул, – и потому желаю загладить свою вину. Вы рискуете жизнью – и я рискну своей вместе с вами.
– Спасибо, но я не нуждаюсь в ваших услугах. Возвращайтесь в свой шатер, к книгам, постели и теплому питью. Не забудьте поесть горячих овощей на ночь.
– Сэр Артур. Я не часто обращаюсь с подобными просьбами – ни к вам, ни к кому бы то ни было иному. Разрешите мне драться.
– Не разрешаю. Разговор окончен. Идите отсюда, и, пожалуйста, побыстрей. Вы, сударь, начали меня утомлять.
Данкан порывался сказать что-то еще – но Айтверн запахнулся в плащ, будто его знобило, и сел к владетелю Стеренхорда спиной. Тот еще минут с пять посидел рядом, потом поднялся, тяжело вздохнул и ушел, поняв, очевидно, полную тщетность своих попыток. Некоторое время Артур был занят тем, что вновь натачивал меч, хоть никакой нужды в этом не было. Сделанный древними мастерами клинок и без того оставался безупречно острым. Затем к юноше подошла Кэмерон и встала рядом.
– Ты знаешь, что я не одобряю твой план, – сказала она.
– Знаю. Явилась мне попенять? Не ты первая, не ты последняя в этом ряду. Можешь, впрочем, приступать. Я послушаю, хотя и не обещаю, что внимательно, – Артур разговаривал с ней все так же равнодушно, как говорил перед тем с Тарвелом. Он вдруг понял, что бессмысленно оправдывать перед окружающими собственные действия. Если все равно окажешься заклеймлен и осужден, не придавай чужим мнениям и вовсе никакого веса.
Кэмерон наклонилась – и вырвала у Артура меч из рук. Сделала она это столь внезапно, что от неожиданности Айтверн растерялся и даже не успел ей помешать. С удивлением юноша посмотрел на вдову Хендрика Грейдана, а та, сделав несколько пробных взмахов клинком, вернула ему его обратно, рукояткой вперед:
