– Я начинаю понимать, – сказал Гайвен негромко, – о каких вы вещах говорите. Вас все равно было слишком мало, верно? Вы не смогли держать в накинутой вами узде человечество. Ваш народ угасал, по мере того, как обитатели Срединных Земель поднимались из прежнего варварства и множились. В конечном счете, это вас загнали в угол и лишили всей той власти, что у вас до того была.
– Все верно. Прошло еще несколько столетий – и мы оказались в меньшинстве. Королевства, которые мы создали, обрели силу, и начали теснить нас. Чародеи, которых мы обучили магии в надежде на их поддержку, пожелали все же запустить вновь машины Древних. Я пытался противостоять этому – и потерпел поражение. Эйдан был мне сводным братом. Поздний ребенок, он родился, когда земля и небо вновь приняли положенный им облик, и не помнил Великую Тьму. У нас была одна мать и разные отцы – мой из второй линии драконьего рода, его – из третьей, младшей. Последняя попытка сохранить чистоту крови, уже разбавленной браками с сидами. Эйдан был идеалист и верил, что прежний мир можно вернуть. Он создал Конклав чародеев. Я потерпел поражение на войне и был изгнан сюда, в этот замок. Созданные нами запреты пали, люди освободились из-под нашей власти и снова пробудили силы, которые уже дважды оказались слишком опасны для них. Вы запомнили Войну Пламени как порождение худших своих кошмаров – но и она была не столь страшна, как войны, что велись задолго до нее. Конклав погубил себя раньше, чем смог бы натворить слишком много бед. Вы называете меня Темным Владыкой, – лицо древнего сида стало надменным, – но я никогда не приносил столько тьмы, сколько выпустили в этот мир люди. И сколько еще могут выпустить вновь.
– Вы боитесь машин, – Гайвен шевельнулся в своем кресле, – однако все равно их используете, как я понял.
– Мы осторожны в этом. Чего нельзя сказать о других.
Гайвен посмотрел на своего собеседника в упор. Тот казался искренним, да и сказанное им ни в малой степени не противоречило историческим книгам, которые молодой Ретвальд прежде читал. Ему в самом деле было известно о Великой Тьме, когда правители прежних империй едва не истребили человеческий род в своей схватке за власть. Именно в те годы фэйри уберегли человечество от неминуемого вымирания, заложив фундаменты нового мира. В ответ люди изгнали былых союзников и спасителей на далекие северные окраины континента, за край Каскадных гор, и завладели их прежними вотчинами.
«Мы привыкли считать Шэграла Крадхейка чудовищем и воплощением зла, пугать детей теми прозвищами, что ему сочинили – однако разве его положение так уж отличается от моего собственного? Разве он не прав, говоря, что история о Повелителе Бурь правдива не больше, чем история о Короле-Чародее? Возможно, он враг Иберленского королевства, но враг ли он мне?»
Несмотря на свои мысли, Гайвен постарался сохранить привычную холодность. Как бы не располагал к себе его странный собеседник, молодой король уже привык хранить печать равнодушия на лице. Прародитель династии Ретвальдов сказал юноше, что в своем замке тот находится дома – однако и Тимлейнская крепость тоже оставалась для Гайвена домом. Дом – не то место, где можно позволить себе откровенность и слабость.
– Я хочу знать, – сказал молодой Ретвальд, – зачем вы спасли меня.
– Той причины, что ты кровь от моей крови, недостаточно?
На мгновение правая ладонь Гайвена едва не сжалась в кулак.
«Как я хотел бы, чтоб этого оказалось достаточно. Чтобы отец любил меня, а мать – уважала. Чтобы друзья и союзники не наносили удара в спину, чтобы существовали какие-то еще основания для самоотверженных действий, помимо личной выгоды и личных интересов. Вот только так никогда не бывает. Будь ты аристократ иберленского двора или чародей из бездны былой эпохи, тобой всегда движет что-то еще. И как бы красиво ты не говорил со мной, дед – прошли те дни, когда во мне оставалась хотя бы доля доверчивости».
– Боюсь, я не могу полагаться на ваши слова, сударь. Вы обратились ко мне. Вы меня нашли. Вы приложили силы, чтоб доставить меня сюда, и я не верю, что это оказалось легко даже для вас. Так назовите, пожалуйста, ваш мотив.
Повелитель Бурь поднялся. Он оказался довольно высокого роста – выше, чем Артур или Гледерик, и шире в плечах. Даже несмотря на свободную рубашку, было видно, какие сильные у него руки. Предводитель темных фэйри протянул Гайвену Ретвальду раскрытую ладонь – мозолистую, загрубевшую, без линий жизни и судьбы на ней.
