– Ты кровь моей крови, – повторил он. – Я помнил Бердарета, когда тот уходил. Изможденный, стареющий, почти тронутый дряхлостью. Я не стал удерживать его в Керлиндаре, ибо Керлиндар сделался для него тюрьмой. Он ушел в страну, из которой некогда был изгнан я, в страну, где жили мои отец и дед, и прадед. Альбион, Придейн, Англия, Британия, Оловянные острова, Иберлен. Как ни назвать этот край, он – изначально наш. Прежде норманнов и данов, прежде римлян и кельтов, прежде пиктов и саксов он принадлежал Дану, пока предки человечества оставались всего лишь дикарями на далеком и жарком юге. Мой сын вернулся домой и надел там корону – а теперь его потомок оказался один в окружении предателей и лицемеров. Как я мог не спасти тебя, мальчик? Я обратил сталь и огонь против человечества десять столетий назад, но ты – не человек. Ты один из нас. Ты черный дракон из старшей ветви Крылатых Владык, ты высокий фэйри Сумерек, ты лорд Неблагого двора.
Тот, кто назвал себя Гайвену дедом, в самом деле казался искренним.
И сказанному им до безумия хотелось верить.
«Однажды вы станете королем, мой сын, и не допустите ошибки, которую делает ваш отец, – сказала однажды Гайвену его мать, пресветлая королева Лицеретта-Августина, владычица Иберлена. – Вашего отца тесным кольцом обступили негодяи и льстецы, использующие его ради удовлетворения собственных низменных целей. Желая заручиться его поддержкой, дабы добиться влияния и власти, они говорят немало речей, что кажутся ему красивыми и искренними. Однажды они придут с этими речами и к вам, когда вы займете Серебряный Трон. Не будьте глупы. Не доверяйте патоке, которой вас попытаются накормить. Воспользуйтесь возможностями этих людей – а потом сами управляйте ими, как фигурами на шахматной доске».
Гайвен Ретвальд смотрел на Шэграла Крадхейка, и не видел в нем легендарного проклятого повелителя тьмы. Он видел еще одного могущественного вельможу, движимого интересами, которых он сам пока не мог понять – но которые несомненно были.
«Могу ли я сделать фигурой на своей шахматной доске существо, которое старше меня в десятки раз? Колдуна, что могущественней меня стократ? Тварь, при одном упоминании которой дети дрожат в своих постелях от закатных морей до восходных? Я не знаю, но попытаться должен. Возможно, наши интересы совпадают хотя бы отчасти – а ничьей другой помощью, кроме него, заручиться я не смогу. Меня считали чернокнижником – что же, будем считать, я призвал на подмогу дьявола».
– Вы упомянули, – сказал Гайвен, – что наш с вами дом находится на самом деле не здесь. Он на юге, в королевстве с десятком имен. Это верно. Я благодарен вашему гостеприимству, лорд Шэграл, но не намерен пренебрегать им слишком долго. Мой замок – Тимлейнская крепость. Кресло, в котором мне положено сидеть, сделано из чистого серебра. Мои враги изгнали меня с юга, как изгнали когда-то вас. Однако я намерен вернуться. Если понадобится, один, без друзей, без армии, без слуг – и без родичей. Я не прошу вас сопровождать меня. Если понадобится, я добуду себе власть сам, как сделал это когда-то ваш сын. Прошу лишь, чтоб вы указали мне дорогу. От ваших дверей – и до моего дома.
– Тебе не придется возвращаться одному, – сказал Повелитель Бурь очень тихо. – Мой сын покинул Керлиндар немногим больше столетия назад, но твоего появления, Король-Чародей, я ждал десять веков. Тебя – или кого-то подобного тебе. Мы вернемся в страну, которую у нас двоих отняли, и снова сделаем ее своей. Ты и я – а вместе с нами и весь Волшебный Народ.
Сегодня в Тимлейнской ратуше собрался весь высший свет иберленской столицы. Пришли почти все аристократы, кто был в городе, с женами, сыновьями и дочерьми, с вассалами и приближенными слугами. В первых рядах стояли наследники погибшего Джеральда Коллинса, Брендон и Джером; министр Таламор с дочерью Амелией; Повелитель Юга Виктор Гальс со свитой; Стивен Тресвальд со всеми своими родственниками; владетели малых домов с Севера, связанные ленной присягой с Шоненгемом; и прочие, и прочие. Явилось все дворянство, от владелетельных пэров до последнего эсквайра, кого только удалось собрать, ибо с самих семи утра глашатаи и посыльные ходили по Тимлейну, выкликая нобилитет Иберлена явиться в ратушу в к одиннадцати часам.
Присутствовали Эдвард Фэринтайн с Кэран Кэйвен, сопровождаемые капитанами Кэбри и Своном – а вот Клиффа Гарландского не было, и никто не сумел его разыскать. Донесения стражников сводились к тому, что гарландский король с кавалькадой своих рыцарей проехал минувшим вечером через Южные ворота и не возвращался с тех пор.
