Миха за спиной Шаула прокричал:
– Авдон, твой вестовой!
Шум боя вокруг короля стал затихать, зато в предсмертный рёв обратились крики раненых – иврим и филистимлян. Солдаты басилевса ещё не догадывались, кого они окружили и добивают, но удивлялись упорству маленького отряда туземцев.
Король Шаул уже ни о чём не думал. Из тела его торчало несколько стрел, а лицо заливала кровь из раны на лбу. Но и теперь Шаул не подпускал к себе врагов. Оруженосец за спиной молчал. Только по лязганью стрел о щит Шаул догадывался, что Миха жив и прикрывает его сзади. Вращая топором, король расшвыривал нападавших. Филистимляне падали, отбегали и опять издалека били по нему из луков.
Вдруг Шаул понял, что слабеет и сейчас потеряет сознание и окажется в плену.
– Миха! – крикнул он. – Убей меня!
– Не могу, Шаул, – Миха вскинул щит, и Шаул услышал, как, звякнув, отлетело и ударилось о землю копьё.
– Миха! – проревел король. – Я тебе приказываю! Не хочу, чтобы меня добили необрезанные!
– Нет, Шаул.
– Трус! – простонал король.
– Зеева убили! – выкрикнул Миха.
Шаул наклонился за мечом и в ту же минуту над ним просвистел дротик. Это Бог не даёт врагам убить меня, – подумал король. – Значит, пора самому.
Не разгибаясь, он нащупал щель между двумя огромными камнями, вставил туда рукоять меча, потом распрямился во весь свой гигантский рост. Кровь заливала лицо, он смахивал её с мохнатых бровей и с век и искал взглядом на земле тела сыновей. И тут сквозь доспехи его достала ещё одна стрела, хрустнула меж рёбер и закачалась.
Шаул закричал и упал на сияющее острие меча.
Мгновенно стихла битва. Остановились изумлённые филистимляне. И тогда у них на глазах не то запел, не то закричал оруженосец великана – последний из ещё живых бойцов-иврим. Он шагнул вперёд, выбрал место рядом с телом своего короля, вложил между камнями обломок копья, кинулся на него, дёрнулся и затих навсегда.
На рассвете следующего дня филистимляне обнаружили трупы короля Шаула и принцев. Доложили Ахишу. Он тут же пришёл, и солдаты впервые за эти дни увидели своего басилевса довольным. Мертвецам отрубили головы и вместе с личным оружием отправили эти трофеи на побережье. Процессия с музыкантами и жрецами, обходила храмы Дагона и Астарты, продвигаясь от города к городу. Народ ликовал, с удивлением разглядывая огромный боевой топор туземного короля. Обезглавленные тела Шаула и его сыновей были прибиты к стенам только что завоёванного города Бет-Шаана, и новоназначенный глава города приказал, чтобы трупы висели, пока не будет построен храм Дагона. Утром в город вошли с семьями и скарбом филистимляне с побережья.
Давид проснулся рано, выбрался из палатки и направился в степь, начинавшуюся сразу за Циклагом, пока ещё не поднялись его люди, пока тихо в Божьем мире. Солнце уже взошло, и Давид удивился отсутствию птиц в воздухе: ни упругого полёта синиц, ни короткого перепева трясогузок. Войдя в высокую траву, он увидел поляну, где по сырой после дождя земле ходила пара цапель, осторожно переставляя чёрные ноги. Иногда круглые, ярко-жёлтые глаза цапель загорались, шея изгибалась, узкий оранжевый клюв выхватывал из кустов червяка, шея опять вытягивалась в сияющую белую линию, и цапля с усилием глотала добычу. Полюбовавшись птицами, Давид пошёл обратно. Выйдя из травы, он оказался на плато, устланном камнями. Камни – коричнево-серые обломки неведомой горы, жили своей жизнью, независящей от жизни людей, и рядом с ними. Давиду не раз приходилось расчищать от камней поле перед пахотой, брать в руки их влажные со стороны земли тела, отбрасывать с участка, а потом строить из них ограду или стену дома. На новом месте камни жили по–другому, Давиду – хотелось коснуться их рукой, рассмотреть рисунок трещин, отверстий и ямок. Ицхак бен-Гируш, музыкант Божий, шутил, что Господь разбросал так много камней, чтобы Земля Израиля не отделилась от земли и не улетела на небо.
При мысли о музыканте у Давида кольнуло сердце, он подумал: с Ицхаком что-то случилось!
Едва Давид закончил есть, за ним прибежал сын Амнон. Выслушав его, Давид кинулся к своей палатке. У входа двое Героев держали за плечи высокого худого мужчину. Лицо его было перепачкано землёй, одежда – в клочьях.
– Только посмотри, что он принёс! – сказал Авишай бен-Цруя, проходя вслед за Давидом в палатку. – Давай, показывай! – подтолкнул он незнакомца. – Вот он, Давид, перед тобой.
Мужчина сунул поцарапанную руку за пазуху и вытащил свёрток.
