Мы не населяем страны прибрежной и не питаем склонности ни к торговле, ни к вызываемому ею общению с другими народами. Наши города отстоят далеко от моря, и так как мы наделены хорошей землёй, то её возделываем. Больше всего мы обращаем внимание на воспитание детей и сохранение законов, считая главной задачей всей жизни соблюдать преподаваемое ими благочестие. Если к сказанному добавить ещё своеобразность нашей жизни, то окажется, что в древние времена у нас не было ничего, что могло бы служить поводом для сближения с греками, как, например, у египтян вывоз или привоз товаров, или у жителей финикийского прибрежья оживлённая торговля и промышленная деятельность, вызванная жадностью к наживе. Наши предки также не предпринимали, подобно другим народам, войн для грабежа или усиления своего могущества, хотя наша страна изобиловала храбрыми людьми.
Иосиф Флавий «О древности иудейского народа», кн. I, стр. 12
«Пророки», «Шмуэль» I, 14:52
Шаул входил в царские дела. В каждом племени он назначил сборщика налогов и велел заменить на работах людей, которые теперь постоянно находились при нём, в Совете или в армии. Он разделил своё войско на два военных стана: михмасский, которым руководил сам, и гив’атский, начальником которого назначил Йонатана. Шаул знакомился с теми, кто должны были следить за поставками в оба стана продовольствия и оружия. Прошёл первый восторг после помазанья короля, и подати от иврим стали поступать нерегулярно. Зато посыпались жалобы и доносы. Уже прошёл слух, будто король на все должности назначает биньяминитов, даёт своему племени послабления. Шаул слышал тревогу солдат: как там дома, кто ухаживает за овцами, поливает овощи, и спохватывался – ведь и сам он не успел закончить вспашку!
Но из дома сообщали, что на новом участке уже пророс ячмень, а иврим, которых прислали заменить ушедших в армию биньяминитов, работают умело, и в Гив’е довольны, что теперь можно посмотреть на людей из других наделов иврим. Уже и о первых свадьбах поговаривают.
Шаул успел побывать дома только один раз – когда родившемуся у Йонатана сыну делали обрезание – «брит-мила». Устроили шумный праздник, народ поздравлял короля с первым внуком.
Однажды в михмасский стан приехала на ослике королева Ахиноам. Видно было, что она тяготится своим новым положением. Многие заискивали перед ней, просили замолвить слово перед королём, присылали подарки. Дом в Гив’е наполнился слугами и рабами, у Ахиноам спрашивали о её желаниях, а работать не позволяли. Кладовые ломились от продуктов.
Как всегда, строгая, Ахиноам навела порядок в палатках мужа и сыновей. После ужина они с Шаулом остались у погасшего костра, и Ахиноам рассказывала новости. Её отец стал совсем плох. От проезжих купцов она узнала, что старший сын переписывает папирусы в Египте и не собирается возвращаться в Гив’у.
– Что можно сделать! – развела руками Ахиноам, и муж с ней согласился: такого уж сына послал им Бог.
Упомянула она о том, что не только почтение встречала последнее время в глазах людей, но и ненависть, особенно после того, как Совет пожелал, чтобы король, королева и их дети получили лучшую одежду и золотую посуду из явеш-гил’адских трофеев.
– Убьют тебя завистники наши! – шептала Ахиноам. – Мне говорили, какие распускаются слухи о нас.
– Не убьют, – махнул рукой Шаул и улыбнулся. – На то есть законы о пролитой крови. Род Матри не самый большой в доме Якова, но и не такой маленький. Всегда найдётся мужчина, который отомстит. Все это знают.
Он стал расспрашивать о внуке, как тот ест и на кого похож. Но ответы Ахиноам слушал уже вполуха, думал о починке захваченных у аммонитян колчанов и луков, о земельных наделах для воинов.
Армией занимался Авнер бен-Нер, но Шаул всегда выходил знакомиться с пополнением, прибывшим к нему в стан.
– Откуда такие крепыши? – спросил он весело троих, видимо, братьев, стоявших перед ним. – Кто врёт, будто только в Гив’е рождаются могучие бойцы! Ведь вы, небось, из племени Йеѓуды?
