Король Шаул полностью

Так Шаул впервые узнал, что его безмолвные обращения к Богу – это молитва. И наверное, то, что сказал Давид, было верно – ведь сколько раз повторял он вслед за певцом: «Каждую ночь омываю слезами постель мою...» И то, что тревожило, то, что давило Шаула, отпускало его. Он верил каждому слову, когда шептал за Давидом:

– Услышал Господь голос моего плача, моление моё.

Господь да примет молитву мою!

Шаул, как никто другой, понимал, что Давид во все мгновения жизни своей видит себя стоящим перед Богом. Как он и поёт:

– Представлял я Господа пред собою всегда...

Шаул поднялся в гору к началу своего ячменного поля, и тут же услышал весёлые молодые голоса. Он отступил в тень высоких кустов у края тропы. Отсюда Шаулу было плохо видно, что происходит, но по голосам он догадался, что это разговаривают три его сына. Наверное, тоже гуляли по Гив’е, а теперь сидят, бросают вниз камни и вспоминают... Ну, конечно, те самые дни, когда вместе с отцом перепахали эту землю, лес обратили в поле.

Первый урожай собрали тогда не они, а другие люди. А из них четверых ни один уже не вернулся к крестьянству. И сам он, Шаул, и три его сына стали другими людьми. Они научились убивать и отвыкли от дома. Говорят, никогда так быстро не старится человек, как в годы войны.

Сколько же их у нас было, войн!..

А тут этот смех! Подойти, позвать запрягать волов, скинуть рубаху, ухватить ручки плуга – и всех лет войны и потерь как не бывало...

Вздохнув, он вернулся на дорогу и, не замеченный никем пошёл обратно к своему дому.

Командующий Авнер бен-Нер ждал короля.

– Шаул, – сказал он мрачно, и король понял, что командующий уже знает о побеге Давида. – Шаул, армия готова отправиться в погоню за этим злодеем.

Шаул посмотрел на него и сказал:

– Сперва пошлём за Давидом в Раму. Уверен, что он сбежал к Шмуэлю.

– А мне сообщили, что твой зять сговорился с бандой из пустыни Зив и держит путь туда.

Шаул покачал головой.

– Вот если он появится там, тогда и подумаем об армии. – Но! – король поднял палец и, покачивая им в воздухе: – Чтобы никто не прикоснулся к Давиду! Сперва он будет говорить со мной.

И, сменив тон, спросил:

– Ты помнишь, Авнер, как он пел: «Словно тень наши дни на земле...» Понимаешь, даже не тень дерева или тень этого дома. Тень пролетевшей птицы!

***

И ушёл Давид оттуда, и убежал в пещеру Адуламскую. И услышали братья его и весь дом отца его и спустились к нему туда. И пошёл Давид оттуда в Мицпе в Моав, и сказал царю:

– Позволь отцу моему и матери моей побыть у тебя, пока я не узнаю, что сделает со мною Бог?

И привёл он их к царю Моава, и жили они при нём все дни пребывания Давида в том неприступном месте.

И сказал пророк Гад Давиду:

– Не оставайся в этом неприступном месте, а иди, и придёшь в землю Иуды<...>

Разбив и отогнав филистимский полк из Ашкелона, армия иврим повернула на восток, в пустыню Иуду, чтобы поймать раскольника Давида с его отрядом. Шаул и Авнер бен-Нер ехали на мулах впереди войска, за ними следовали их оруженосцы. У перекрёстков Авнер бен-Нер подзывал вестовых и спрашивал, как движется армия, не слишком ли растянулся строй, приказывал проверить, не отстал ли кто-нибудь.

– Все советники требуют покончить с ватагой Давида, – ворчал командующий. – Приближается большая война, а твой зять смущает народ. Две власти иврим не выдержать, или ты – или он.

Шёл Восьмой месяц, в селениях начинался сбор винограда. От недавно прошедших дождей сохранились мутные ручейки, пересекавшие дорогу. По склонам холмов надулись светло-зеленые шары молодых репейников, густо разросшиеся кусты толокнянки всех оттенков красного цвета раскачивались на ветру. Из лиловых стеблей вдоль дороги торчали крохотные полированные коготки, которые к утру превращались в светло-зеленые листики. Птицы многоголосо перекликались, созывая птенцов, взмывали пёстрой стаей, делали несколько кругов и возвращались в воздушную зелень кустов по обе стороны дороги.