Шаул улыбался, вспоминая, как мальчиком больше всех сезонов любил именно эту пору – сбор первых плодов. Едва светало, он уже выскакивал в поле посмотреть: пора? созрели? Поспевала первая смоква, продолговатый «бочоночек» возникал в центре цветка. Маленький Шаул ликовал. Стеблем верёвочника он обматывал смокву, метил и ликовал: «Вот они, первинки мои!» Таков был древний обычай. Шаул спешил, но узел, которым он обвязывал свои «первинки», делал крепким, зная, что на поле уже вышли и другие дети Гив’ы. Всем им не терпелось отыскать созревшие плоды, потому что знали: того, кто первым принесёт священнослужителю корзину с семью видами «первинок», – пшеницей, ячменём, виноградной лозой, смоковницей, гранатом, оливами и финиками, – благословит Господь. Сбор первинок для осеннего жертвоприношения всегда поручался мальчикам. Киш бывал горд, когда Шаул первым из детей Гив’ы передавал коэну корзину с новыми плодами. Отправляя сына с дарами к жертвеннику, Киш благословлял его:
Пустыня Йеѓуда
Чаще всего стада гнали к большим оазисам, Эйн-Геди и Фахшу. Там круглый год слышался гул базаров, на которых обменивались товары со всего Кнаана. Вблизи оазисов располагались иудейские поселения, в которых выращивали лечебные травы.
Самые большие пещеры были известны каждому иври из племени Йеѓуда, их мог перечислить любой мальчик, проведший хотя бы один сезон на пастбищах вблизи Солёного моря. Зимой скот чаще всего гнали на восток, к скалистым ущельям, где трава в каньонах сохранялась круглый год. В жаркий же сезон стада кочевали на запад, под защиту горных склонов и пещер, сохранявших в своей тени водоёмы и колодцы.
Многочисленные пещеры пустыни Йеѓуда укрывали людей и овец не только от солнца днём и от диких зверей ночью, но и от бурь, сильных дождей и следующих за ними наводнений. Иудейский пастух знал, что переход по плато от одного пастбища до другого не займёт больше суток, так что не так уж важно, куда направится стадо. Опытный пастух мог провести своих овец на пастбище и обратно, ни разу не оказавшись на солнце: то их укрывала тень наклонной каменной стены, то они пережидали самое яростное солнце в подземной галерее.
Природа, построив пещеру, продолжает её совершенствовать. Капли дождя постепенно расширяют и углубляют «залы». Сантиметр за тысячу лет – тоже скорость. Человеку интересно знать, что там в небе, а воде – что под землёй, она сама с неба. По некоторым каменным полостям можно ползти или идти, как по водостоку. Снаружи зной, а здесь, посреди пустыни Йеѓуда, стоишь в мокрой рубахе и дрожишь от холода. И от страха: в пещерах укрываются не только люди, но и гиены, змеи, дикобразы, и каждый считает себя там хозяином. Хищники устраивают в пещерах берлоги, разводят детёнышей. Случалось, что в поисках клада люди попадали в логово леопарда.
В пустыне Иуда жили не только дикие звери и пастухи, немало людей пряталось там от закона. Беглецы собирались в большие отряды, с которыми местное население должно было считаться. Крестьяне – кнаанеи и иудеи – огораживали домашние загоны со скотом, вооружали слуг, но всё равно в пастбищный сезон вынуждены были откупаться от банд, прятавшихся в пещерах, иначе в одну ночь у них бывало отравлено стадо, а то и пропадал кто-нибудь из детей. После таких набегов несколько семей крестьян собирались вместе, устраивали облаву, и всех чужих, кто попадал им в руки, забивали камнями.
Иудеи и кнаанеи не сомневались, что бежавшие от них рабы скрываются в пещерах пустыни Йеѓуда, но редко пытались их там искать. В последние годы в этих краях стало появляться всё больше разбойников и лихих людей не из Кнаана: с филистимского Побережья, из Заиорданья. Рассказывали даже о египетском придворном, обиженном фараоном, будто бы он бежал на восток со своим военным отрядом, прячется в пустыне Йеѓуда и оттуда нападает на караваны и придорожные крепости своего бывшего владыки.
