Придя из Моава в пустыню Йеѓуда, Давид и его друг Гад обходили стороной селения, где их могли узнать, передвигались по ночам, а днём прятались в пещерах. Питались они дикими плодами и колосками, подобранными с краёв полей. Хуже всего была неизвестность: гонится ли за ними король Шаул, или он махнул рукой на побег зятя? И как отнеслись к исчезновению Давида в армии? Как поступят местные жители, встретив беглеца: схватят и выдадут королю или спрячут и помогут едой и одеждой?
Об этом и говорили Гад и Давид, прокравшись через закрытый со всех сторон ветками вход в ущелье. На небольшом костре они готовили нехитрую еду. Дикое небо дышало на них холодом, со всех сторон подползали шорохи, вздохи, чей-то писк, шипение и хлопанье крыльев. Молодые люди кутались в рубахи и старались смотреть только на пламя. Когда разгорелась кучка сухих веток и высветлила поляну на дне пещеры, раздался резкий свист. Давид и Гад вскочили на ноги и увидели бегущих к ним радостных Героев.
– Нашли! Вот он!
Давид, ещё не придя в себя, знакомил Гада с Героями:
– Это Авишай бен-Цруя, это Адино, а это наш скороход Асаэль, – я тебе о нём тоже рассказывал. Постойте! – спохватился Давид. – Вы что, тоже убежали от короля?
– Спросил бы лучше, сколько мы искали тебя по всей пустыне! – закричал Асаэль.
– Расскажи, – попросил Давид.
Окончательно решиться на присоединение к своему командиру Героям помог случай. Рядом со станом в Гив’ат Шауле росло несколько тутовых деревьев, и солдаты каждый год в Четвёртый месяц лакомились толстыми, зернистыми ягодами ярко-малинового и чёрно-лакового цвета. Лекарь Овадья отваривал из тута сладкий сироп для смягчения горечи травяных настоев.
Деревья были старыми, а солдаты их не жалели. Ради горсти ягод они сшибали палками и камнями целые ветки. Казалось, что от бедного тута уже осталась одна кора, да и по той шли трещины. Но с началом дождей деревья снова покрывались острыми ярко-зелёными листиками, потом плодоносили и год за годом исправно снабжали бойцов Йонатана сладкими ягодами.
Так было и в этом году. Лекарь Овадья проходил мимо деревьев, где сидящие на ветках солдаты набивали ягодами рты, да ещё и сбрасывали грозди стоящим внизу товарищам.
– Хоть недозрелых-то не ешьте! – грозил пальцем Овадья. – Вот погодите, накажет вас тут.
И угадал. Как раз в эти дни в стане находился командующий Авнер бен-Нер. Он остановился у одного из деревьев, задрал голову и стал ругать солдат за то, что ведут себя, как малые дети. В этот момент раздался треск, и на командующего свалился верхом на ветке перепуганный Асаэль. Авнер бен-Нер растерялся, но успел поддать пинка удирающему солдату, да ещё и крикнул вслед, что найдёт его на утреннем построении.
Угроза осталась невыполненной. Ночью Асаэль, как раньше его брат Иоав, ушёл из стана. Он тоже пообещал, что Авнер не умрёт своей смертью.
Из братьев Цруев только старший, Авишай, ни разу не поссорился с Авнером бен-Нером, более того, командир отряда Героев и командующий очень уважали друг друга. Но теперь, когда братья ушли, положение Авишая в армии стало неопределённым, и он созвал своих людей и объявил:
– Ухожу за Иоавом и Асаэлем.
– Куда? – спросили все.
– К Давиду, – прямо ответил Авишай.
Остальные молча направились к своим палаткам собирать вещи. Видно, каждый из них давно подумывал присоединиться к своему бывшему командиру.
– За всё время поисков испугались мы только один раз, – признался Асаэль. – Когда услышали, что Давид ушёл в Филистию. Что бы мы тогда стали делать?!
– Идите есть! – закричал от костра Авишай.
В тот вечер они много пели. А потом, как в прежнее и спокойное время, Давид с Авишаем бен-Цруя, Адино и Элиэзером бен-Додо держали совет.
Старейшины племени Иуды, встречаясь в Гив’е с Авнером бен-Нером, неизменно слышали от него, что армия не боится нападения филистимлян на Землю Израиля, но прежде всего, ей нужно поймать и наказать ватагу Давида бен-Ишая.
В месяце Ияр армия короля Шаула окружила Давида и его Героев, загнанных в пещеры пустыни Йеѓуды.
– Шмуэль! Здесь какой-то сумасшедший хочет узнать у тебя свою судьбу, – просунул голову в комнату слуга.
Судя по нарастающему шуму у входа, гость дрался там с учениками пророка, не пускавшими никого к больному учителя.
Шмуэль обозлился так, что поднялся и, опираясь на мальчика и свою толстую палку, вышел из комнаты. Тут же драка прекратилась. В тишине слышалось хлюпанье разбитых ученических носов. Здоровенный рыжий солдат облизывал губу, разглядывая крошечного человека – хозяина дома. Тот, кряхтя, шёл ему навстречу с явно не гостеприимными намерениями.
Характер Иоава бен-Цруя оставался неукротимым, как в молодые годы, но теперь Рыжий стал одним из самых мудрых военачальников во всей Земле Израиля. Никто, кроме Йонатана, сына Шаула, да нескольких старых воинов, ещё не оценил перемены в Иоаве. Все были настолько втянуты в ссору между королём и Давидом, что о Рыжем почти не вспоминали: ушёл и ушёл. Один он такой, что ли!
